Выйдя из театра, Шеховской, назвав вознице адрес дома, где снимала квартиру Анна, забрался в экипаж. Ему казалось, что карета движется слишком медленно. Быстрее! Быстрее! — мысленно подгонял он кучера. Наконец, лошади остановились, и не дожидаясь, когда возница откроет дверцу и опустит подножку, Поль легко спрыгнул на землю. Швейцар, заметив богатый экипаж у парадного, уже с поклоном открывал двери. Небрежно бросив ему, что направляется с визитом к mademoiselle Быстрицкой, Шеховской почти бегом поднялся на последний этаж и постучал. Затаив дыхание, он ждал, но за дверью была тишина. Он снова постучал, на этот раз уже громче и требовательнее.
— Кто там? — раздался тихий голос из-за двери.
— Анна, откройте, — попросил он.
— Уходите, Ваше сиятельство, — глухо прозвучал ее голос.
— Анна, я не уйду! Если Вы не откроете, я вынесу эту проклятую дверь и подниму на ноги всех Ваших соседей! — пригрозил он.
Послышался скрежет отодвигаемого засова, дверь приоткрылась, и показалось бледное испуганное лицо. Юля, стараясь не поворачиваться к нему изуродованной щекой, застыла на пороге.
— Что Вам угодно, Павел Николаевич?
Не говоря ни слова, он отодвинул ее и, войдя в прихожую, закрыл за собой дверь. Взяв ее за руку, как ребенка, Шеховской втащил ее в гостиную. На столе лежали открытые ноты, в старом бронзовом подсвечнике горели свечи — очевидно, до его прихода Анна разучивала новую партию. Павел остановился перед ней и, осторожно взяв ее за подбородок, повернул ее лицо к свету. Сдавленное проклятие сорвалось с его губ.
— Мерзавец! — прошипел он.
Девушка дернулась в его руках и отстранилась.
— Кто дал Вам право врываться ко мне? — воинственно сложив руки на груди, спросила она, глядя в сузившиеся глаза Шеховского.
— Анна, Вы затеяли опасную игру, — вздохнув, ответил Павел. — Разве Вы не знаете, что дразнить мужчину опасно?
— Я не играю ни в какие игры, Павел Николаевич, — покраснев под его пристальным взглядом, отозвалась она.
— Разве? — в голосе князя явственно проступил злой сарказм. — Вы ведь хотели подразнить меня, уезжая с Горчаковым, но не приняли во внимание, что Мишель не сопливый юнец и не привык к отказам после столь явно расточаемых авансов.
— Я не расточала никаких авансов! Однако я не держу зла на Михаила Алексеевича, — не дрогнув под его напряженным взглядом, парировала она. — Мне нужно было уехать, а Вы были слишком заняты, — не удержалась она от сарказма, тут же мысленно обругав себя за эту несдержанность.
Поль улыбнулся. В ее голосе так отчетливо сквозили ревнивые нотки, столь явно проступила обида на него. Может, для него не все еще потеряно…
— Анни, — голос Шехоского смягчился, — идите ко мне, я Вас не обижу, — раскрыл он объятья.
Как зачарованная, Юля шагнула к нему и спрятала лицо на его груди. В кольце надежных рук было так тепло и уютно. Девушка тихонько вздохнула, когда его губы легко коснулись ее виска. От его одежды исходил тонкий аромат хвои и сандала. Ей вдруг сделалось так грустно. Год назад, бывая у них в поместье, он совершенно не обратил на нее внимания, а сейчас, когда это внимание стало для нее столь нежелательным, буквально преследует ее. Где справедливость твоя, Господи? — всхлипнула она, и так долго сдерживаемые слезы потекли по щекам. Как бы было хорошо, если бы он заметил ее еще тогда! Не было бы противного Четихина, ей бы не пришлось скрываться от своих родных, лгать, изворачиваться и существовать на скудные гроши, что назывались ее жалованьем.
Осторожно подхватив Юлю на руки, Шеховской перебрался в кресло, усадив ее к себе на колени. Поглаживая вздрагивающие плечи и слегка касаясь подбородком пышных локонов на ее макушке, Павел ждал, когда она успокоится. Вволю нарыдавшись от жалости к себе, Юля совсем обессилела и, положив голову на его плечо, почувствовала, что ее клонит в сон. На дворе уже давно была глубокая ночь, и в звенящей тишине было слышно, как в соседней квартире часы пробили полночь. Поль слегка пошевелился, и она тотчас отняла голову от его плеча.
— Простите, Ваше сиятельство, — прошептала она.
— За что простить? — также тихо ответил он.
Поднявшись вместе со своей ношей, Шеховской прошел к спальне.
— Павел Николаевич, не нужно, — испуганно прошептала девушка, когда он ногой открыл двери в комнату.
— Анни, я не сделаю Вам ничего дурного, — спокойно ответил он, опуская ее на постель. — Просто позвольте мне побыть рядом с Вами.
— Это неприлично! Вам нельзя здесь находиться, — поднялась она.
— Кто об этом знает кроме меня и Вас? — спросил он. — Анни, я устал, время позднее, а экипаж я отпустил.
— Хорошо, — сдалась Жюли. — Только пообещайте, что…
— Что не трону Вас? — улыбнулся Поль. — Обещаю…
