Кузнец вновь повернулся к нему, положив руку на луку драгоценного седла, взгляд его серых глаз был серьезным, впиваясь прямо в изумрудно-зеленые королевские очи.
- Надвигается буря, - пояснил он. - Так что я решил - надо ехать на север.
- Буря? - наигранно удивился король. - Ты имеешь в виду ту, что маячит на горизонте? Верно, друг, она выглядит плохо. Да забери меня Тьма, она выглядит просто ужасно! Но какой смысл от нее бежать? Мы и раньше видели страшные бури...
- Видели, но не такую, сир, - печально вздохнул кузнец. - Эта буря не из тех, что можно пересидеть, ибо в нее вплетена древняя магия...
- Это ты о чем говоришь, Турран? - не понял, а вернее - не захотел понять Арцисс.
Прежде чем тот успел ответить, его из фургона окликнула Галалиэль:
- Ты напомнил его величеству про котлы?
- Ах, да, я едва не забыл, - чуть улыбнулся Турран, снисходя до малозначительных женских хлопот. - Моя жена до блеска начистила те луженые медью котлы, которые так нравятся твоему важному придворному повару. Если он все-таки захочет их забрать, то запомни - они стоят в кухне на столе, - произнеся это, Турран прощально кивнул Арциссу и побрел обратно к фургону, сгорбившись и тяжело припадая на правую ногу.
Король сидел в каком-то оцепенении. Его друг Турран всегда славился непреклонной прямолинейностью: он никогда не обременял себя подбором более мягких, щадящих собеседника слов - предпочитая в лоб высказать все то, что накипело у него на душе, а потом хладнокровно пойти дальше. Это стало, пожалуй, главнейшим качеством из всех тех, что нравились в нем королю. Но сегодня кузнец превзошел самого себя, ведь он только что напролом промчался сквозь разговор, уподобившись валуну - летящему сквозь отару овец, пугая всех до единой. И королю внезапно стало страшно, жутко страшно...
Уже дойдя до фургона, кузнец вдруг обернулся и надрывно закричал умоляющим голосом:
- Уходи отсюда, друг! И забирай с собой весь свой двор, ибо там тебе понадобится каждый. Каждый! Потому что проклятые салладэ идут на нас... - он заботливо посмотрел прямо на своего короля. - Запомни, они не остановятся, ибо им нужны наш Блентайр, наша Эврелика и наша кровь...
Арцисс обескуражено моргнул. Он уже перестал задавать себе безответные вопросы, но никак не мог прогнать их из головы. Они сбились в его мозгу, как глупое стадо, пытающееся гуртом прорваться наружу через единственные ворота - топчущее и давящее друг друга...
- Бери с собой весь скот, друг мой, - убедительно добавил Турран. - В случае крайней нужды вы его съедите, ты сам, или твои приближенные - и еще тебе понадобится молоко для детей. А если нет, то встретишь людей, у которых можно что-то обменять на говядину или баранину. Еды будет мало - все портится, а зимние запасы истощаются. Бери все, что есть. Сушеные бобы, овес, мед и фрукты - все.
Король бессильно покачнулся и оперся о шею коня. Он чувствовал себя слабым и разбитым. Наконец он выдавил из себя единственный вопрос:
- Зачем и за что?
Турран помедлил, затем опять отошел от фургона и задушевно погладил шагреневый сапог своего повелителя, поставленный в золотое стремя.
- Прости меня за то, что наша последняя встреча произошла так внезапно. Я... Ты же помнишь, Арцисс, как у меня обстоят дела с разговорами. Я не понимаю, что это за буря - но я знаю, что она означает. Я никогда не брал в руки меча, но моему отцу довелось сражаться - в Лиднейских болотах, а еще - за мрамор из Дурбана, пошедший на постройку Блентайра. Я все-таки унаследовал от него кое-что нужное, а именно - безошибочное предчувствие приближающейся беды, и потому утверждаю - эта буря означает, что наступает наш конец. Когда она явится, мы должны быть уже там - в безопасном месте, подальше отсюда...
Но вместо ответа король лишь болезненно вскрикнул и схватил кузнеца за плечо:
- Друг, что ты делаешь, ты меня предаешь?
Турран мягко столкнул его руку и отвернулся.
- Мы отправляемся на север. Грядет буря, и нам нужно ехать на север...
- Ты собираешься сбежать на север из-за какой-то бури? Но это же сущее безумие!
Турран смотрел на него с жалостью и восхищением, впечатленный воистину королевским упрямством своего друга. А вдали снова загрохотал гром...
"Кузнец прав! - скорбно размышлял Арцисс. - Посевы... небо... еда портится без видимой на то причины", - даже до разговора с Турраном, король уже осознал всю безнадежность и шаткость их нынешнего положения. Глубоко внутри своей израненной, раздираемой противоречивыми предчувствиями души он знал, что эта буря не пронесется над его головой и не исчезнет попусту. С ней придется сражаться... Что ж, он готов к битве! Он не отступит даже в том случае, если ему предстоит в ней погибнуть!
А Голос темноты ликующе взвыл, словно подслушав эти невысказанные мысли, и тот час же рассыпался мелким, злорадным хохотом...
