К щекам моим тут же прилила краска, а руки по инерции сжались в кулаки. Но это только внешне, отдохнувшему сознанию очень понравилась эта идея: соблазнить.
-Еще чего,- вздернула я подбородок и надменно уставилась в пустоту, так как Ивана видимо больше заботили мои коленки, чем грозные взгляды,- Я просто проголодалась.
-Ужин закончился, и остатки пошли кроликам,- эти красноглазые и здесь наследили.
-Тогда я пойду спать,- процедила сквозь зубы и, развернувшись, пошла в свою комнату.
-Когда будете баррикадироваться в следующий раз,- раздалось вдогонку,- проследите, чтобы тумбочка больше не царапала паркет.
Хамло!
Соблазню, выберусь и размажу его по деревенской дороге! Как есть размажу!
***
Пару дней прошли в молчаливом противостоянии. Изредка бросаемые в мою сторону ехидные реплики совсем не трогали.
Погода к моему вящему ужасу испортилась на второй день моего пребывания: днем как по расписанию шел ливень, размывая дороги и прибивая к земле зелень на выравненных грядках. Кроликов пришлось загнать в хлев, который был пристройкой к дому, от того по ночам было и вовсе невозможно уснуть от жуткого скрежета.
Но от своего плана я в любом случае отступать не собиралась. Иван недоуменно поглядывал на мои потуги, не понимая, чего я добиваюсь, расхаживая по дому в одной его рубашке.
К слову, рубашка и правда было единственное, что я носила в его присутствии. Мое синее платье не подразумевало наличие под ним белья. Иван своим делиться не собирался, надеюсь из чисто этических норм, а не из жадности, я же не долго привыкала к его отсутствию.
Переломный момент, а значит крах терпению чересчур ехидного хозяина дома и моя несомненная победа настал на шестой день непрерывной борьбы. Дожди поутихли, небо разгладилось, и солнце вновь вступило в свои права, опаляя землю жаром.
В светлую голову пришла замечательная идея - погреть свои косточки.
Вся территория за домом была устлана газоном, как и в самом садике, по краям забора были посажены вишни, только на этот раз невысокие кусты, едва достававшие мне до плеча. Посредине полянки стояла беседка со столом и парой лавок. Остальное же пространство абсолютно свободно. Была бы моя воля и я бы превратила это место в рай, но сейчас в голове крутились совсем другие мысли.
Разложив стащенное с кровати покрывало на распушившийся и отогревшийся газон, я скинула рубашку и повела плечиками, подставляясь солнцу. Теплый воздух обволакивал обнаженное тело, мурашки пробежали по спине, заставив поежиться. В какой-то момент даже усомнилась в своей задумке, все-таки Иван здоровый и, что уж греха таить, весьма привлекательный мужчина, мы одни посреди леса, и возможно мне еще аукнется это представление. Хотя была вероятность и вовсе остаться незамеченной, так как утром мужчина копался в земле, а после обеда куда-то уходил, возвращался только ближе к закату и, устроившись поудобнее с книгой вовсе забывал о разгуливающей перед его носом гостьей. В таком случае я обычно усаживалась на кушетку и всем своим видом демонстрировала увлеченность чтением, на самом же деле украдкой рассматривала мужчину, пытаясь разобраться в его мотивах.
-Черт, это уже слишком,- все же решила я поступить благоразумно и уже потянулась за рубашкой, дабы скрыть свое преступление, как за спиной послышался рык.
-Чего ты добиваешься, расхаживая в таком виде под окнами дома?!
Ошалев от столь ожидаемого появления, но неожиданной реакции я подскочила на месте и повернулась на голос, тут же осознав свою ошибку.
Разъяренный мужчина сжимал кулаки, глаза его были прикрыты, на скулах играли желваки, а волосы словно стояли дыбом. Я его раздражала. Сильно, безумно! Бесила до чертиков! Он хотел меня придушить, или свернуть шею, а может и то и другое разом. И это меня безумно задевало. Я боялась увидеть в глазах этого мужчины желание, но сейчас была обескуражена и полностью обезоружена его ненавистью. Такого оскорбления моя ранимая душонка вытерпеть не могла.
-Неужели я тебе совершенно не нравлюсь?- даже не удосужившись накинуть на себя хоть что-то, я бесстыдно сделала шаг к обидчику, а Иван будто бы окаменел, медленно поднял взгляд и уставился в мои недовольно прищуренные глаза.
-Я был о вас лучшего мнения, Евгения,- выпалил он, опалив меня гневом.
-Да неужели,- еще шаг, умирать так с песней,- А я с самого начала знала, что ничего хорошего ты из себя не представляешь,- и еще шаг.
-О Господи,- простонал разъяренный мужчина и зарылся пятерней в свои волосы,- что за избалованная девица!
Глаз мой дернулся. Никто не смеет меня так называть. Я всего добилась сама, и в столице сама устроилась и работала днями и ночами, пока училась. Работу нашла себе сама и вообще хорошую жизнь зубами выгрызала, чтобы только быть не хуже всех. И никто! Никогда! Не посмеет назвать меня «избалованной»!
-Ты ничего обо мне не знаешь,- прорычала я, сдвинув брови и сжав руки в кулаки, почти повторяя позу мужчины, растеряв весь былой шарм и налет принцессы.
-Немедленно оденься!- взорвался Иван.
-Иначе что?!- прошипела я, не отводя горящего взгляда.
