И не успела глазом моргнуть, как мужчина, преодолев отделяющие нас метры, впился в мои губы. Рыча и кусая до крови, вжимая меня в свое разгоряченное тело. Завтра же несомненно кожу окрасят синяки от нетерпеливых сильных пальцев. Он заставлял поддаться, подчиниться. Отстраняясь лишь на мгновение, позволяя вздохнуть, и вновь целовал одуряюще, властно. Отвоевывал миллиметр за миллиметром моего тела. А я, как дура балансировала над пропастью, умирая от противоречивого желания то ли выцарапать ему глаза, то ли разодрать спину. И лишь когда я поддалась, он отстранился и совершенно беспринципно меня оттолкнул.
-Я сейчас же звоню Марине,- рыкнул мужчина и резко развернулся, скрылся за домом.
Хлопнула входная дверь, заставив меня вздрогнуть, потом еще раз, взвизгнула калитка и ти-ши-на.
Ближе к вечеру приехала Марина расстроенная и испуганная. Привезла мне сменные вещи. И не спрашивая ничего, увезла из этого дурдома.
Я не плакала, с чего бы это. Ведь своего все же добилась. Меня везли домой, подальше от этого дурдома, от этого леса и этого человека. Все как я и хотела. Вот только неприятный осадок и бешено ухающее сердце говорило, что что-то я все же делаю не так.
-Как ты умудрилась довести Ваню?- все же спросила подруга перед самым моим отъездом.
-Ваню? Как ты могла бросить меня в чужом доме?
Обе мы ответ не получили. Обе пожали плечами и молча разошлись, оставшись каждая при своем бессмысленном секрете. Возможно, так и должно было быть.
Ведь именно этого я так долго добивалась.
***
Оставшийся отпуск пролетел как-то не заметно. Я все же съездила на острова, окунула свою тушку в океан и понежилась на золотом песочке. Но все это было не в радость, потому что чертов татуированный болван просто клещом впился в мои воспоминания, преследуя и днем и ночью. Сложнее всего было, проснувшись, осознать, что все это сон, что грубые поцелуи, перемежающиеся с совершенно не соответствующими им ласками, дурманящими, сводящими сума, вгоняющие в краску руками и губами срывающие стоны - это всего лишь сон, больная фантазия и ничего больше.
Осознавать, что никогда не увидишь этого человека, а если увидишь, не сможешь ничего сделать. Потому что та ненависть и разочарование в карих глазах реальна, а дурацкие сны — нет.
На работу я вышла в препаршивевшем настроении. Тут же набрала кучу заказов и с головой ушла в составление планов, таблиц, схем, дизайнов и прочего, что хоть как-то могло отвлечь, утомить и наконец-то вытеснить из головы неизвестно как и по какому поводу зародившееся чувство.
Этот день, как в прочем и все другие не предвещал ничего хорошего. Догорало летнее солнце, тускнело, остывало, позволяя осени взять верх и нагнать туч. С утра моросил противный дождик, под ногами чавкали отсыревшие и вымазанные в грязи листья.
Очередной заказ пришлось отложить из-за важного совещания.
Леонид Андреевич - директор, солидный мужчина пятидесяти лет, долго распинался о том, как был счастлив с нами работать, какой мы слаженный коллектив и сколько еще дел натворим, если и дальше будем стараться в том же духе. Счастливо улыбаясь и потирая ладошки он раздал всем премию (еще выше поднявшись в наших глазах как начальник) и в конце-концов во всеуслышание объявил, что отходит от дел.
В свое нагретое должностными обязанностями кресло он был намерен усадить племянника еще в начале этого лета, но тот решил прежде разобраться в делах фирмы, а уж потом взять бразды правления.
На этой оптимистичной ноте распахнулись двери конференц-зала и мне поплохело. Одетый с иголочки в черный костюм-тройку, явно сшитый на заказ, в белоснежную выглаженную рубашку и доблеска начищенные лаковые туфли уверенной походкой вошел ОН.
ОН совершенно отличался от ехидного здоровенного мужика с разрисованными руками, копающегося по утрам в земле, а вечерами читающего классику в свете дюжины свечей. ОН улыбался своим подчиненным, не хмуря лоб и не сжимая кулаки. ОН был гладко выбрит и волосы у НЕГО были уложены. В руках у НЕГО был дипломат, а на запястье сверкали дорогие часы.
Нет, это был не тот мужчина. Безумно похожий, но не тот.
-Аааа,- весело улыбался Леонид Андреевич,- вот и ваш новый директор - Иван Алексеевич,- и уже обращаясь к своему племяннику, подмигнул,- Удачи.
Вот так и рушится карьера. Новый начальник, новые правила. А уж если тебе посчастливилось перейти ему дорогу, то можно смело паковать коробочки и писать «по-собственному».
Вступительную речь нового начальства я пропустила, как и все дежурно улыбнулась и поднялась из-за стола, следовало преступить к сборам прямо сейчас.
-Евгения Владимировна,- раздался за моей спиной голос, и мне пришлось развернуться,- пройдемте в мой кабинет, пожалуйста.
Коллеги начали недоуменно перешептываться, предполагая, что же такого понадобилось главному от ведущего дизайнера. Я же просто молча следовала за Иваном Алексеевичем. Главное не подать виду, что меня что-то тревожит. Как обычно невозмутима, приветлива с гордо поднятой головой. На губах даже улыбка проскользнула. Просто не жизнь, а сказка. Просто сказка...
