Надежде они страшно не нравились, но она не подавала виду, маскируя свою неприязнь ослепительной улыбкой. Она наблюдала за «особыми гостями» со стороны, видела, как они входили в зал с холодными, надменными лицами и как после ужина, когда уже была опрокинута не одна рюмка водки, их лица менялись. Звучали грязные шутки, анекдоты. Официантки же превращались для них в девиц, с которыми можно поразвлечься.
Три раза в год гостиница «Астория» заполнялась купцами из многих стран мира, приезжавшими на пушные аукционы. Но не только покупка мехов привлекала их в России, их влекли сюда и русские женщины. Отработав днем в Союзпушнине, они мчались в гостиницу, приводили себя в порядок и часам к восьми вечера шли в ресторан, словно на арену, чувствуя себя при этом покорителями женских сердец. Только здесь, в России, они могли изображать богачей — они хорошо знали, что каждый иностранец без различия возраста, положения, будет принят здесь за капиталиста. На самом же деле это были, в основном, женатые мужчины, имевшие семьи, живущие обычной трудовой повседневной жизнью. Но когда подходило время аукциона, они менялись: мужья, которые никогда в жизни не сделали подарка жене, бегали по дорогим магазинам, выискивая роскошные наряды для своих любовниц, а потом прятали набитые чемоданы в офисах, чтобы жена случайно не обнаружила. Затем они нежно прощались с семьей, а в ленинградском аэропорту их уже встречали любовницы, с нетерпением ожидавшие дорогих подарков.
Дни проходили в работе, а ночи были отданы развлечениям. Возвращались «купцы» домой усталые и жаловались женам, какой ужас эта Россия: женщины уродливые, работа тяжелая, вечером сидишь в гостинице, развлечений никаких, — повествовали они. И жены были довольны, а что уж говорить о мужьях!
Некоторые из пушников пытались познакомиться и с Надеждой, но она сторонилась иностранцев, не желая потерять работу. Поступая в «Асторию», все обязаны были дать подписку о том, что не будут иметь близких контактов с иностранцами. Надя тоже дала такую подписку.
После летнего пушного аукциона, когда все купцы разъехались, гостиница заполнялась туристами. Дни у Надежды проходили однообразно: почти все время занимала работа, а выходные она проводила с Глебом, который всячески старался угодить ей, добиваясь хоть какого-то ответного чувства. В минуты любви она отдавалась ему с желанием, но потом вновь замыкалась в свою скорлупу.
Сейчас Надя лежала возле него в постели. Тусклый свет от настольной лампы падал на ее лицо. Глаза Нади были устремлены в потолок, она о чем-то думала.
«Как быстро она меняется: только что было все хорошо, была такая нежная и ласковая, а теперь лежит словно мраморная статуя», — думал Глеб, разглядывая Надежду. Он наклонился и поцеловал ее в плечо.
— Я несколько раз звонила Антону Захаровичу, но никто не отвечает. Может, в отпуск уехали? — сказала вдруг Надя.
«Кто знает, что у этой женщины на уме?» — подумал Глеб, а вслух произнес:
— Может быть, в отпуске…
— Эти люди для меня больше, чем просто знакомые, больше, чем друзья. Таких встречаешь не часто. Может, ты подвезешь меня к больнице, я хочу узнать, что с Антоном Захаровичем?
— Ну не сейчас же ехать! Уже поздно, давай завтра. Спи! — и Глеб зевнул, повернулся на другой бок.
Резко вскочив с постели, Надежда раздраженно выкрикнула:
— Завтра, завтра — это значит никогда. Ну и оставайся, пожалуйста! Я возьму такси.
Нехотя вылезая из постели, Глеб раздраженно сказал:
— Ладно, подвезу тебя. Поехали.
В это время справочное уже было закрыто. Надежда решила попросить медсестру, чтобы та позвонила в отделение, где работает Антон Захарович. Ожидая ответа, Надя прохаживалась по коридору. Вдруг она услышала за спиной голос:
— Девушка, это вы спрашивали Антона Захаровича?
Надежда повернулась и увидела немолодую медсестру в белом халате.
— Да, я.
— Вы ему кто будете, родственница? — внимательно глядя на Надежду, поинтересовалась та.
— Нет, не родственница, но Антон Захарович и его жена очень близкие для меня люди, вы понимаете? Я много раз звонила ему домой, но никто не отвечает. Где они? — спрашивала Надежда, сама не понимая, почему она вдруг разволновалась.
Медсестра, как-то странно посмотрев на Надю, взяла ее под руку, отвела в сторону и тихо сказала:
— Антон Захарович и Мария Александровна погибли…
Не давая ей договорить, Надежда закричала:
— Нет, нет, этого не может быть, нет, я ни за что не поверю!
— Они погибли в автокатастрофе, но как это произошло на самом деле, никто не знает.
Надежда смотрела на нее, словно все еще не веря услышанному. Медсестра продолжала.
— Следствие ничего не показало. Нашли их в лесу недалеко от Ленинграда, машина разбита, оба мертвые. Но еще странно, что у жены Антона Захаровича волосы оказались совсем седые. А все знают, что она краской не пользовалась. Значит, она в один миг поседела…
Надежда хотела остановить словоохотливую медсестру, но не могла, в голове все шло кругом.
— Как вы считаете, что же все-таки произошло? — наконец спросила она.
Медсестра пожала плечами.
