— Торговец говорит, что сегодня лагерь будут охранять его меченые, — довольно сообщил наставник. — Значит, мы сможем как следует отдохнуть.
Керис удивленно посмотрела на него, озадаченная его тоном, но потом сообразила: Портрон надеется, что Даврон и Мелдор не появятся. Она ничего не сказала, хотя и знала: она ни за что не уснет, пока не выяснится, что Даврон в безопасности.
«Только не может он быть в безопасности, — подумала девушка. — Он ведь лежал без сознания на полу, а вода все прибывала. Может быть, он уже мертв. Стоквуд такой огромный, он мог его затоптать».
Керис стоически доела похлебку и даже вытерла миску кусочком лепешки, которую Корриан испекла в углях. Однако вкуса еды она не почувствовала.
В конце концов Корриан не пришлось ночевать в палатке Керис. Оказалось, что Том Дешевка будет счастлив разделить постель с многоопытной старухой — ведь она по крайней мере не была меченой. Он, правда, предварительно расспросил ее спутников, сомневаясь, что такое уродство могло возникнуть естественным путем. Корриан не обратила внимания на оскорбление, по пути в палатку торговца громко заявив, что в темноте все кошки серы. Портрон возмущенно фыркнул и удалился; Квирк, как и следовало ожидать, покраснел. Через несколько минут он тоже ушел в свою палатку, оставив Скоу и Керис у догорающего костра.
— Я видела, что случилось с Давроном, — отрывисто сказала Керис и описала случившееся. — Даже если он только ненадолго потерял сознание, Стоквуд промчался прямо по нему… — Девушка умолкла, не в силах продолжать.
— Мелдор его найдет.
— Мелдор слепой. Дикие могли разорвать его в клочья.
— Не такой уж он беззащитный.
— Ах, перестань, Скоу, — раздраженно бросила Керис. — Ты ведь обеспокоен не меньше меня.
Меченый поморщился, высунув язык.
— Да, пожалуй, так. Но я не могу отправиться за ними: я никогда не найду дороги. Да и Мелдор обладает большей силой, чем ты догадываешься.
Керис потыкала прутиком угли.
— Он использует леу, — сказала она. — Ты это имеешь в виду, верно? И каким-то образом леу заменяет ему утраченное зрение или по крайней мере обостряет остальные чувства.
Скоу ничего не ответил.
— А еще он считает, что может бороться с Разрушителем, — потому что знает, как использовать леу, — продолжала Керис. — Мелдор порвал с церковью. Он думает, что может подчинить себе леу, избежав при этом осквернения. — Девушка помолчала. — Мелдор безумен. Так же безумен, как и Даврон. Никто не может бороться с Карасмой иначе, чем помогая созданию Порядка.
— О да. Жесткий Порядок и безжалостный Закон. Одинаковость, не допускающая никаких перемен, ничего необычного. Порядок и Закон, изгоняющие слепых и увечных, посылающие нас в Неустойчивость, где мы становимся мечеными. Неужели это та жизнь, в которую ты веришь, Керис?
— Что же еще нам остается? — прошептала девушка. — Хочешь знать правду? Я ее ненавижу и всегда ненавидела. Все свою жизнь я мечтала о свободе. Я хотела стать картографом, носить штаны, ездить с отцом в Неустойчивость. Я не желала ходить в храм в дни отдыха и спорила с наставником в школе. Я стремилась читать книги, в которых нет ни слова о проклятом Законе… Создатель! Да я хотела сотни запрещенных вещей! Мне всегда отвратительна была церковь, я презирала ее наставления и ее доносчиков, мелочность и лицемерие. Но я никогда не боролась со всем этим. Ох, иногда я бывала дерзкой, но только и всего.
Видишь ли, в глубине души я верила — нет, верю, — что без Порядка все захватит Хаос. Это ведь и правда так, Скоу! Мы все должны чем-то жертвовать. Да, я знаю: некоторым приходится тяжелее, чем остальным. Но в этом нет вины ни церкви, ни Закона. Все зло от Разрушителя… — Керис ворошила угли. — Я отправилась с вами, но продолжаю чувствовать, что совершаю ужасный грех. Мною двигало полдюжины причин — и по большей части эгоистических. Думаю, что я очень себялюбива. — Девушка подвинула в огонь несгоревшие деревяшки. — Что это за дерево?
— Это вовсе не дерево, — рассеянно ответил Скоу. — Том Дешевка отрубил несколько кусков от Губки. — Он кинул еще несколько штук на тлеющие угли, и они загорелись синеватым пламенем. Скоу начал стругать один кусок ножом. — Не думаю, что я смогу сегодня уснуть.
— Я тоже. — Некоторое время они молчали, потом Керис обратила внимание на нож Скоу. — Необычное лезвие. Почему оно так блестит?
— Это из-за того металла, из которого оно сделано. Мне его подарил Даврон. Он думает, что нож изготовили еще до Разрушения, когда люди знали, как делать такие замечательные вещи.
— Такой древний? Но ведь прошла тысяча лет… — Керис вспомнила о металлической чайнице в лавке картографа в Кибблберри. — Неужели возможно, чтобы уцелело что-то от тех времен?
— Никто же теперь не умеет изготовлять подобный металл. По правде сказать, не думаю, чтобы его использовали все это время: он бы стерся, когда его точили. Да и рукоять, наверное, меняли — и, может быть, не один раз.
