— Мне не требуется твоего сочувствия, девка. — Он улыбнулся, и улыбка не обещала ничего хорошего. Все страхи Керис снова вернулись. — Вот так-то лучше, — протянул Берейн. — Так-то лучше. Я вот думаю: не спустить ли мне на тебя Карве. Он не особенно… привередлив в своих вкусах.
Керис продолжала смотреть на Берейна.
— Да. Это я заметила.
На этот раз Приспешник не скрывал своего гнева; он медленно направил в сторону Керис палец…
Девушка задрожала; остатки смелости покинули ее.
«Дура! Ты умрешь из-за того, что не умеешь держать язык за зубами!»
И тут раздался конский храп, лошадь взвилась на дыбы между Керис и Берейном, щелкнул кнут, прозвучал яростный крик.
Голос Даврона. Ответный стон Берейна.
Вспухающая на глазах красная черта появилась на лице и груди Берейна. С кнута Даврона, когда он стал крутить его над головой для следующего удара, капала кровь.
И тут все замерло, словно время остановилось. Дикий пригнулся, готовый прыгнуть, выпустив когти; Берейн поднял руку, вытянув ее в сторону Даврона — с пальцев его слетали искры леу; рука Даврона замерла в воздухе, кнут не нанес удара. Потом выразительным жестом проводник опустил руку и закатал рукав, обнажив амулет Карасмы.
— Только посмей, — полным презрения голосом бросил он. — Только посмей, и увидишь, что случится.
«Один Благородный против другого, — подумала Керис. — Хаос, до чего же Даврон ненавидит Берейна!»
С неожиданной ясностью девушка вдруг поняла почему: в Берейне Даврон видел себя — Благородного, нарушившего кодекс чести своего сословия сделкой с Разрушителем. Не Берейна Даврон презирал, а себя.
— Мы еще встретимся, — тихо пообещал Берейн. — Ты проклянешь тот день, когда меня ударил, Даврон Сторрийский. — Он отвернулся и поманил за собой своего Дикого.
«Совсем как представление, которые устраивают церковники», — подумала Керис, однако почему-то посмеяться над Берейном ей не удалось. В тот момент, когда он отвернулся, она заметила, что след от удара кнутом побледнел и исчезает.
Даврон развернул коня так, что оказался лицом к лицу с Керис. В нем все еще кипел гнев. На мгновение девушке показалось, что он сейчас схватит ее и начнет немилосердно трясти.
Но момент напряжения миновал.
— Проклятие, Кейлен, — рявкнул Даврон, — что у тебя вместо мозгов? Сидишь тут, как сам Владыка Карасма, и переругиваешься с Приспешником…
— Так ты слышал, — выдохнула Керис.
— Слышал достаточно. Ты что, совсем ума лишилась?
— Если бы я промолчала, я бы стучала зубами. Впрочем, спасибо. У тебя уже появилась привычка спасать меня в последний момент.
Даврон сделал глубокий вдох.
— Дерьмо!.. — Он бросил на девушку беспомощный взгляд, на его лице были написаны боль и ужас. Прошло довольно много времени, прежде чем он достаточно овладел собой, чтобы сказать: — Пожалуйста, больше так не делай. Не думаю, что смогу вынести… — Даврон развернул лошадь и бросил через плечо: — Поехали. Остальные нас ждут.
Берегись амбара, который пожирает зерно.
С тех пор как путники пересекли Струящуюся, им ни разу не удавалось больше избавиться от Приспешников и их Подручных, кроме единственной ночи, которую они провели в относительной безопасности станции. В остальное время гибкие черные тени следовали за ними днем, ускользая, если кто-нибудь приближался к ним, и рыскали вокруг лагеря по ночам, тихо завывая. Иногда Керис замечала Берейна верхом на рогатом звере; позади него обычно сидел его хвостатый Подручный. В другие разы это оказывались другие Приспешники, мужчины и женщины, которых Керис не знала. Они предусмотрительно держались вне досягаемости луков, да и вообще проявляли осторожность и на глаза не лезли.
Приспешники чего-то ждали, следуя за товариществом.
Керис подумала о карте тромплери и ощутила новый укол страха.
Беспокоилась не только она: Портрон еще больше времени, чем раньше, посвящал кинезису, Квирк чаще шел пешком, чем ехал на лошади («так я менее заметен»). Корриан вызывающе плевалась в сторону их мерзких сопровождающих, но ее бормотание «Проклятые выродки, чего ждете, дерьмовые твари?» показывало, что ее смелость скорее показная, чем настоящая.
Даврон и Мелдор с великолепной самоуверенностью игнорировали посланцев Разрушителя — может быть, потому, что знали: Скоу не спускает с них глаз, а на меченого можно положиться.
— Чего они добиваются? — как-то спросила Скоу Керис, когда ее нервы совсем расстроились.
— Не знаю, — со смехом ответил тот, потом серьезно добавил: — Думаю, Карасма лишился шпиона среди нас, когда погиб Гравал, и теперь ему приходится прибегать к другим методам.
— А за вами раньше, пока не появился Гравал, шпионили?
