Я поднял голову от руля и откинулся назад. В зеркале заднего вида показалось отражение серебристого «мерседеса» с открытой крышей. Почти одновременно я услышал голос Макса.
– Так ты едешь или нет? – крикнул он. – Или предпочитаешь бегать?
По пути в Амстердам я сделал несколько нерешительных попыток воскресить общее прошлое, но Макс нечленораздельным ворчанием дал понять: хотя он может вспомнить названные мной имена одноклассников и учителей, сами они его нисколько не интересуют. Места для пассажиров на заднем сиденье «мерседеса» было в обрез. Я посмотрел на мелькающие мимо дюны, потом на лицо Ришарда Х. в зеркале заднего вида. Ришард Х. явно получал удовольствие от своей спортивной манеры вождения. Прежде чем сделать поворот направо, он полностью уводил машину на левую половину дороги; щебенка так и разлеталась из-под задних колес, когда он при выходе из виража еще сильнее давил на газ.
Сначала я пытался сохранять равновесие на заднем сиденье, упершись одной рукой в боковую стенку, но у «мерседеса» не было задних дверей, а значит, и подлокотников или других выступов, которые могли бы служить опорой. Похоже, машина не была предназначена для перевозки пассажиров сзади, и при очередном повороте я изо всех сил старался сделать так, чтобы меня не швыряло из стороны в сторону.
В жилой зоне Вейк-ан-Зее Ришард Х. сбавил скорость, и я хотел было наклониться вперед, чтобы спросить Макса, как поживает Сильвия, но тут он нажал кнопку на щитке. Из динамиков в дверцах и более мощных колонок в задней полке раздался треск. Мелодия показалась мне смутно знакомой, но я узнал ее только по припеву. «Clowns to the left of me / Jokers to the right / Here I am / Stuck in the middle with you»,[18] – пел голос, который я пока еще не связывал ни с именем певца, ни с названием группы – лишь с пресловутой сценой из «Бешеных псов», в которой Майкл Мэдсен (Мистер Блондин) включает радио, чтобы под эту песню отрезать ухо у привязанного к стулу полицейского.
– «Воровское колесо»,[19] – ответил Макс, когда я спросил его, чья это песня и в самом ли деле она из «Бешеных псов».
Потом мы опять помолчали, и я уже не ожидал услышать от Макса что-нибудь еще, как вдруг он захихикал. Он достал новую пачку «Мальборо» из кармана рубашки и разорвал целлофан упаковки.
– В первый раз я ходил на этот фильм с Сильвией, – смеясь, сказал он. – Когда тот гость с открытой опасной бритвой начал свою пляску, ей стало страшно смотреть. Она крепко зажмурилась. Перед тем, как он отрезает ухо. Но ведь так ничего не увидишь. Зачастую выходит смешно – люди клянутся и божатся, будто видели то и это, а сами изо всех сил жмурились. В «Бешеных псах» показывают этого… как его… Мистера Блондина, который действительно занимается ухом, но все происходит за кадром. Показан только результат: он дует в отрезанное ухо и говорит: «Do you hear me?»[20] Но бедная Сил по сей день упорно твердит, что эта сцена у нее перед глазами, что он действительно отрезает это ухо опасной бритвой.
– Оп-ля! – сказал Ришард Х., на повышенной скорости переехав через «лежачего полицейского». Родители с детьми в колясках остановились, чтобы посмотреть вслед «мерседесу». Я увидел, что Макс тоже надевает солнечные очки, и обругал себя за то, что оставил свои дома. Когда Макс, не оглядываясь, протянул мне пачку сигарет, я не стал медлить ни секунды. Глубоко затянувшись, я оперся рукой о заднюю полку и стал постукивать пальцами в такт «Stuck in the Middle with You».[21]
При съезде к Велсенскому туннелю нас подрезали два парня в ярко-красном «фольксвагене-гольф», не дав «мерседесу» влиться в общий поток. Ришард Х. громко выругался; еще в туннеле он обогнал по правой полосе микроавтобус и синий «вольво»-универсал, а потом резким движением руля бросил машину на левую полосу. Сзади раздались возмущенные гудки. «Вольво» замигал фарами.
–
Еще не доехав до южного выхода из туннеля, мы сели на хвост маленькому красному «гольфу». Вместо того чтобы сбавить ход, Ришард Х. дал газу.
Раздался звук разбиваемого стекла и пластика. «Гольф» завилял; казалось, водитель потеряет управление, но он совершил опасный маневр и вернул машину на правую полосу, чтобы перед носом у грузовика с прицепом метнуться на съезд, ведущий к Амстердаму.
Ришард Х. крутанул руль, и мы под свист покрышек тоже помчались по съезду. Я схватил солнечные очки, готовые соскользнуть с заднего сиденья. Незадолго до красного сигнала светофора мы догнали красный «гольф». Ришард Х. рылся в бардачке; мы остановились рядом с «гольфом». Я увидел лицо до смерти напуганного водителя: тот отчаянно пытался пригнуться, когда Ришард Х. направил на него пистолет.
Я почувствовал, как где-то под животом зарождается нервный смех: такой же, какой возникает при спуске с американских горок.
– Здорово, а? – спросил Макс, услышав меня. – Нет, ты скажи?
