Я залпом допил холодный кофе и вышел из столовой. Дойдя до парковочной площадки, я остановился между машинами и с полминуты пребывал в нерешительности. На пляже или в бассейне я, конечно, наткнулся бы на жену, сына и Натали; возвращаться в номер было бы несерьезно. Я решил прогуляться по деревне.
Вообще-то, Кала-Бланку нельзя назвать деревней. Там имеется несколько пыльных улочек с кактусами и пальмами; большинству построек было, кажется, не больше тридцати лет. Так или иначе, но среди многоквартирных домов, супермаркетов и зеленых зон с бассейнами и дорожками для мини-гольфа было нелегко отыскать следы «исторического рыбацкого поселка», описанного в буклете гостиницы «Мирамар». Точно так же выглядело маловероятным, что несколько тысяч лет назад «финикийские купцы» высаживались на этот отвесно поднимающийся из моря враждебный берег, как говорилось дальше в буклете. Скорее верилось в то, что «финикийские купцы» сразу меняли курс и делали поворот направо кругом, едва завидев эту местность.
Я прошел мимо киоска. Рядом с ним, среди надувных зверей, рыболовных сеток и кремов для загара, была вращающаяся стойка с иностранными газетами; в самом низу торчали «Телеграф» и «Общая газета». Я нагнулся и потянул обе газеты к себе, чтобы посмотреть дату. Суббота, 15 июля… Позавчера: старые новости, от которых нет никакого прока. Я затолкал газеты обратно и продолжил прогулку.
Главная улица Кала-Бланки была закрыта для автомобильного движения. Повсюду виднелись магазины, выставлявшие наружу одни и те же надувные изделия. Чаще всего встречались – и, вероятно, лучше всего раскупались – такие разновидности матраса для плавания, как двухметровый надувной крокодил и тех же размеров мобильный телефон.
По всей улице стоял тошнотворный запах сладких бобов в томатном соусе и яиц. Приглядевшись получше, я увидел, что все столики на террасах заняты уродливыми бледными англичанами: здесь, за две с лишним тысячи километров от родины, они наслаждались мерзкой отечественной едой, от которой у них дома день за днем зашлаковывалась дуга аорты. Согласно статистике, более чем половине этих обжор в ближайшие пять лет грозила смерть от инфаркта или инсульта: Соединенное Королевство занимает первое место в мире по числу выявленных случаев аневризма аорты, и, судя по тому, как питаются его подданные в чужих краях, оно еще лет сто никому не уступит лидерства.
Между тем остров чрезмерно обременен их присутствием. А через пять лет, когда половина этих людей умрет, новые полчища будут готовы занять освободившиеся гостиничные номера. Я пошел дальше, до конца пешеходной улицы, где вдалеке виднелась синяя полоса моря с мелкими белыми завитушками волн. Здесь улица расширялась до небольшой площади: на ней торговали разными «местными» вещицами.
Я задался вопросом: что хуже – провонявшая томатным соусом выставка надувного пластика, которую я оставил за спиной, или этот «ремесленный» ужас – сплетенные вручную хозяйственные сумки и портфели с кожаным шнурком вместо молнии, которые сбывались как «настоящие» и «подлинные»?
Я перешел через бульвар, и теперь меня отделяли от моря только скалы. На его синей поверхности не было заметно никаких следов деятельности человека: ни лодок, ни пловцов, ни цветного паруса виндсерфера – совсем ничего. Если на минуту представить себе, что позади нет никакой адской Кала-Бланки, все выглядело бы точно так же, как в те времена, когда на горизонте появлялись паруса кораблей с «финикийскими купцами», и точно так же все будет выглядеть после тотальной ядерной войны. Я зажмурился и представил себе вспышку света, а потом – поднимающееся до самого неба грибовидное облако. Когда я снова открыл глаза, грибовидное облако уже рассеялось: все приняло обычный вид.
Я с сожалением подумал, что при тотальной ядерной войне Кала-Бланка не стала бы первоочередной мишенью; меня не вдохновляла мысль о том, что этот рынок устоит в огненном вихре и что престарелые бельгийцы вместе с уродливыми англичанами выживут, на свое счастье, во время всемирной зачистки. Бросив последний взгляд на море, я повернулся и длинным кружным путем пошел в гостиницу.
В саду гостиницы многочисленные постояльцы расположились в шезлонгах возле бассейна; моя жена, в черном купальнике, с солнечными очками на лбу, лежала с раскрытой книгой – обложкой кверху – на коленях. Я уже хотел незаметно пройти в номер, как вдруг услышал сзади звук торопливых шагов по вымощенной плитками дорожке.
– Господин Морман! Господин Морман!
Я обернулся и увидел покрытое каплями лицо Натали; мокрые волосы прядями свисали вдоль щек и завивались на уровне рта.
– Господин Морман…
Запыхавшись, она остановилась и закусила губами мокрый локон.
– Да?..
Когда я посмотрел на нее, она слегка закусила губу и опустила глаза.
– Я хотела вам сказать… – начала она; теперь она вскинула глаза и смотрела прямо на меня. – По-моему, вчера я…
Я рукой показал «стоп» и быстро проговорил:
– Ах, не надо больше об этом вспоминать.
– Нет, я не это имею в виду, – сказала Натали. – Я… я считаю, что обошлась с вами не совсем справедливо.
