Звезда Одессы полностью

Он держал руки в карманах и едва заметно указывал затылком в сторону коридора и выходящей туда гостиной. Между тем во всей квартире так отчетливо пахло верблюдом, что уже невозможно было говорить о вони, а точнее, без человеческого присутствия, без шаркающей по дому со своим ходунком госпожи Де Билде это был уже умиротворяющий дух приюта для животных. Наш – вернее, Кристинин – план состоял в том, чтобы сначала все основательно вычистить. Но в первый понедельник после летнего отпуска наша уборщица не явилась, и в следующий понедельник – тоже.

– Может быть, она еще в отпуске, – заметила жена. – Отпуск в Марокко, как правило, длиннее, чем у нас.

Я пожал плечами.

– Все-таки это странно, – сказала она. – Фатима – очень аккуратная девушка.

– У тебя нет ее номера? – спросил я.

– Только номер мобильного, но он все время настроен на голосовую почту. Я оставила сообщение, но она не перезвонила.

– Может, ее против воли выдали замуж, – сказал я, но жена, похоже, сочла мое замечание не слишком остроумным.

Я попытался припомнить, когда она в последний раз смеялась надо мной, но ничего не приходило в голову. Должно быть, почти год назад, в тот день, когда я выносил мусорные мешки и оступился на верхней ступеньке, так что жена нашла меня внизу, у входа, лежащим среди разорвавшихся мешков, очистков и вонючих упаковок из-под мясных продуктов. Она даже не спросила, ушибся я или нет, лишь разразилась безудержным смехом с подвываниями, а потом пошла в кухню за посудным полотенцем, чтобы вытереть слезы, катившиеся по щекам.

– Милый мой… прости, пожалуйста, – выдавила она через некоторое время. – Видел бы ты себя!

Фатима… Я редко бывал дома, когда она с пылесосом и шваброй входила в коридор; с уборщицами всегда было так, существовала некая закономерность – они неизменно находятся там, куда нужно тебе: приспичит в туалет – и ровно в это же время они берут в оборот унитаз; захочешь выпить стакан воды в кухне – выясняется, что пол только что намазали средством для мытья плитки, которое высыхает мучительно долго; оставаться на одном и том же месте тоже было бессмысленно, потому что шум пылесоса, само собой, перемещался в твою сторону, и, прежде чем ты это понимал, приходилось поджимать ноги («Разрешите вам помешать?») или отодвигать свой стул. Нет, единственной эффективной мерой предосторожности против уборщиц было ваше полное отсутствие в тот момент, когда они начинали мыть и пылесосить; с другой стороны, должен же был кто-нибудь оставаться дома, потому что иначе они ленились и делали долгие перерывы на бесчисленные чашечки кофе и сигареты.

Мне вспомнилось то утро, когда Фатима наткнулась на меня, стоявшего на кухне в одних трусах. Вскоре после этого я снова забрался под одеяло и слушал доносившиеся снизу звуки: включили пылесос, ведра воды выливают в унитаз… Некоторое время спустя звуки стали нерешительно приближаться: сначала пылесос зашумел на лестнице, ведущей наверх, потом я услышал, как в ванной переставляют бутылочки и флаконы.

– Господин Морман?..

До меня не сразу дошло, что она просунула голову в дверь спальни; мои глаза были закрыты, но ее шелестящий голос явно раздавался внутри комнаты, а не снаружи.

– Господин Морман, вы спите?

Четыре секунды я, весь в поту, сомневался, – что, если я не сплю и она захочет войти с пылесосом? – но потом открыл глаза; действительно, в дверях виднелась только голова, длинные черные кудри доходили почти до дверной ручки.

– Если хотите, могу заварить вам чашку чаю, – сказала она.

Она не двинулась дальше – только увешанная кольцами рука показалась из-за края двери.

– Чашку чаю… – Мой скрипучий голос сопровождался хриплым, вырывающимся наружу присвистом, который говорил о наличии какой-то слизи или мокроты; я прочистил горло.

– Фатима, по-моему, это очень хорошая мысль, – сказал я. – Но может быть… может быть…

Она продолжала выжидательно смотреть на меня своими большими черными глазами.

– Да? – сказала она.

– Над кухонным столом стоит бутылка, – сказал я. – В шкафчике, наверху справа. «Джек Дэниелс». Пожалуй, можно добавить капельку в чай.

Я не знал, как Фатима воспримет мою просьбу – вдруг она верующая и религия не позволяет ей наливать алкоголь? С марокканцами никогда не знаешь заранее, бывают и такие, что напиваются до чертиков, но я слышал рассказ об одном марокканце, владельце маленькой транспортной фирмы: он отказывался развозить рождественские подарки, поскольку те могли содержать алкоголь. Но Фатима одарила меня теплой улыбкой. А при виде ровного ряда ее белых зубов мне показалось, что в комнату проник тонкий луч солнца.

– Говорят, это помогает, если нужно быстро пропотеть, – добавил я, но голова с черными кудрями и белыми зубами вдруг исчезла, и я услышал только шаги на лестнице.