– Сядьте на захват, профессор, – распорядился Бентоль, внушая своему создателю. Данилевский посмотрел удивленно, но уселся на среднюю перекладину. Несколько команд роботу, переключение на операционное вмешательство, и синие рубчатые шланги потянулись к виску Данилевского. Профессор отшатнулся от инструментов, но новое мысленное внушение прекратило сопротивление. Данилевский притих, был избавлен от жука и получил свою голубую наклейку на висок. Потом были анализы, замеры, констатация вируса Стики, а главное, сильного биополя почти в двенадцать бионтов. Неудивительно, что он постоянно спорил с внушением своей жены и станции. Остаточное внушение у него вообще не проявилось. Наконец, все было закончено, и к Данилевскому вернулся прежний напор.
– Вот что, Бено! Объясни, как ты сейчас мне внушал! Сначала моя сумасшедшая жена внушает, теперь еще ты! Отвечай! – потребовал профессор. Но почему он требует ответа? А не должен ли он сам сначала объяснить свои действия? Но разговаривать обо всех своих секретах при деревенской публике Первый не хотел – чего не знают, того не выдадут.
– Вам надо вымыться, – сказал Бентоль, в очередной раз нажимая внушением. – Мади, бери ведро и таблетки «нагрев-дезинфекция»!
Он взял Данилевского под локоть и повел к реке. Девчонка вытащила из аптечки полный флакон с таблетками, подхватила ведро, сделанное из розового аморфита, и помчалась за ними. У реки она зачерпнула воды, развела таблетки и деликатно отвернулась. Данилевский мылся долго, добавляя нагревающие таблетки, и тщательно промывая пряди кудрявой шерсти. Бентоль терпеливо ждал – не для того он мчался на эту гнилую Стику, чтобы отступить в последний момент! Наконец, Данилевский отряхнулся, натянул на мокрую шерсть мешковатые брюки и требовательно посмотрел на Первого, как бывало в Девятке.
– Почему ты здесь, Бено? Рассказывай!
Опять отчета требует? Пусть получит!
– Потому что вы сделали меня мутантом, и я прилетел на Стику к вам. Я хочу знать, почему? Что вы со мной сделали?
– Так это ты сам внушаешь, без преобразователя и жука? – просиял Данилевский. – Вот оно что! Это твое биополе, это тебя я слышал, когда лежал у скатов! Страх, призыв вернуться, приказ уходить! Ты внушал многим скатам одновременно, для этого нужна огромная сила! Сколько?
Додумался! И ни смущения, ни угрызений совести! Мади повернулась к ним и слушала, не спуская глаз с обоих.
– От ста восьмидесяти до двухсот тридцати бионтов.
– Ты легко внушаешь и, должно быть, когда у скатов появился этот страх, смог сопротивляться? – профессор Данилевский увлеченно расспрашивал, как исследователь, наконец, добившийся результата. Но Первый не собирался отвлекаться на последствия, ему нужны были причины.
– Так что вы сделали? Рассказывайте.
– Генетическая формула, которую я создал для тебя, должна была дать результат сразу же, в детстве. Но в то время отклонения, которые я задал в ней, ничего не дали, и я решил, что ты – неудача. Однако определенные результаты все же имелись – твои лучшие среди сверстников коэффициенты, редкая реакция, фотографическая память и прочее в любом случае оправдывали мой эксперимент. И хорошо, что Джессу Гардону, моему ученику, удалось тебя сохранить после скандала. Могло быть гораздо хуже. Служба Безопасности могла утилизировать тебя на всякий случай – потому, что твою формулу создавал я.
Он опять уходит от прямого ответа! При чем тут Джесс Гардон, теперешний заведующий? Ладно, немного внушения, пара наводящих вопросов…
– Что особенного в моей формуле? Как вы сделали, чтобы отклонения никто не замечал столько лет? Вы заставляли меня держать под контролем эмоции, но больше я ничего не знаю.
– Это так просто, что стыдно объяснять! – на заросшем лице профессора снова появилось довольное выражение. – Надо уметь работать! Введение элементов природного гена стикского ската при конструировании человеческих генов должно было дать эффект усиления биополя примерно до биополя ската. Эта часть генетической формулы, С-зона, у них очень близка к человеческой. Даже при тщательном сравнении с эталонными формулами человека эти отклонения в сочетаниях генов укладываются в нормативы.
Так вот зачем он в первый раз летал на Стику! Видимо, образцы биоматериалов он провез нелегально, чтобы не обращать внимания Службы Безопасности на свои изыскания!
– На всякий случай я приучал тебя всегда держать себя под контролем, в результате твое поле усиливалось в состоянии волнения до десяти, но не больше. – продолжал генетик. – Ты всегда соответствовал нормам, но что изменилось теперь?
– Такой страх, как здесь, но это случилось на Нептуне. Что это?
В мыслях Данилевского появилось замешательство.
– Что такое этот страх, я не знаю, кроме того, что он появлялся при встрече людей с астрионом, а потом здесь, но без явных причин, – потрясенно проговорил он.
Вот это бамп-тест лабораторный! Значит, Первый получил свои особые способности от алов-скатов, страх проявил этот талант, а профессор ничего о страхе не знает? Интересно, он вообще знал, чем закончится его эксперимент?
