Стандартный небольшая квартира, наподобие моей комнаты, со всеми электроприборами потребляла вдесятеро меньше энергии. Я действительно сильно завысил мощность реактора дроида. Стандартный R2 потреблял около пяти киловатт мощности на свою работу – немало жрала электроника, которая, как вы понимаете, сильно сложнее того, что есть на земле и потребляет соответственно своей мощности. Тридцать петафлопс это нормальная мощность для земного суперкомпьютера, который занимает несколько комнат и жрёт энергию в промышленных масштабах. Миниатюризация не означает, что количество процессов, а, следовательно, и энергопотребление уменьшается, а уж система охлаждения жрёт столько, что только ужас берёт. ВМ – вычислительный модуль и его охлаждение составляют девяносто семь процентов энергопотребления, но и так свободной мощности было с запасом. Так что я залил в Эрдва самое мягкое и лёгкое топливо, которое обеспечивало максимальный ресурс реактору и энергосистемам. Трёх литров топлива дроиду хватит лет на двадцать непрерывной работы, или на пятьдесят лет работы в минимальном режиме, или на пять лет работы с частым использованием ВМ. Вот такая арифметика.
На первый взгляд может показаться, что реактор слабый – у спидербайка аналогичный по размерам, но выдаёт намного большую мощность, но тут уже специфика технологии – для работы репульсоров требуется большая мощность, причём не для обычного, а для скоростного полёта. Здесь же всё завязано на гравитационные поля – технологии, ориентированные на использование полей, гравитационных, магнитных, силовых, жрут колоссальное количество энергии. Например, гипердрайвы, репульсоры, дефлекторы, относятся к таким технологиям. В данном случае тут работает остаточный принцип – основная энергия не используется для совершения целевого действия, используются силовые или электромагнитные возмущения, возникаемые во время прохождения тока через определённые металлы в определённой последовательности. То есть КПД у репульсора или гипердрайва всегда на уровне одного-двух процентов, а основная энергия тратится на преодоление сопротивления проводников – в описанных случаях это контуры и основной блок гипердрайва, обмотки и проекторы репульсоров, или эмиттеры дефлекторных щитов.
Я это понял ещё когда летал с Джулианом и исследовал гипердрайв. А ещё реакторы байков и спидеров постоянно требовали заправки и не были предназначены для постоянной, «нон-стоп» эксплуатации, обладали намного меньшим ресурсом… короче, ради мощности проектировщики пожертвовали многими параметрами, которые на высоте у реакторов дроидов.
Закрыв дроида, я промолчал, так Биндо задумался. Но позже всё же отошёл от увиденного:
– Но как вы в домашних условиях можете изменить схему? Там несколько сотен новых элементов, не считая сокета для ВМ.
– Я постарался. К тому же говорил, что хоть и не джедай, некоторыми фокусами владею.
Биндо удовлетворился ответом, и двери мастерской для меня распахнулись во всю свою ширь. Мастерская дроидов располагалась во втором ангаре и была, на мой взгляд, прекрасна. Я тут увидел дорогостоящий инструмент, пару дроидов-техников, которые копошились около своих собратьев, и одного парня, лет двадцати, может чуть больше, который с интересом разглядывал пришедшего меня в сопровождении Биндо. Старик заговорил:
– Лин, тут к тебе подсядет новичок, хорошо?
– Что? А, да, да, шеф, давай сюда, – названный посмотрел на меня. – Давай не стесняйся, парень.
На голове Лина был какой-то прибор, судя по всему, визор.
Начальник ушёл, а я прошёл в мастерскую. Пахло разлитым топливом для реакторов, маслом и жжёным железом, везде, куда бы не упал взгляд, были детали и инструменты. Лин сдвинул на затылок визор и предварительно вытерев руки ветошью, протянул мне руку. Рукопожатие принято на альдераане, но не как элемент протокола – слишком неофициально.
– Я Лин Риекан, местный техник. Ты проходи, как тебя зовут? А это что, R2? – зачастил Лин. Я даже на секунду подумал, что он под какими-нибудь амфетаминами, но заметил чашку кофе в углу его стола. Да, это было не то кофе, что росло на земле, но кофеин, как биохимический элемент присутствовал в других, очень похожих по вкусу и цвету растениях в некоторых мирах в галактике, так что я наименовал этим словом полсотни различных напитков, аналогичных земному.
– Энакин Скайуокер. Приятно познакомиться, – сказал я, пожав крепкую руку. Значит, сильно условно, но родственная связь между нами была – муж мамы, мой отчим, бастард рода Риекан.
– Давай, располагайся, тут мало, кто бывает, обычно один я тусуюсь.
– Интересно, – пока я осматривал мастерскую, он проводил экскурсию по своей вотчине. Под конец экскурсии я нашёл то, что мне было нужно – тестовые камеры для репульсоров и универсальный реактор. Ещё было нужно несколько лабораторных инструментов, которые тут были. Всё было прекрасно!
Лин, наконец, выговорившись, отхлебнул из своей кружки еще немного эликсира бодрости и начал спрашивать меня о жизни.
– Ты из наших? Ну, альдераанцев?
