То ли после действия замедляющего заклинания, то ли под влиянием проклятия в голове Нейны горело, гудело, звенело и стучало... маленькими такими серебряными молоточками. Словно часовые гномики из детских сказок поселились у неё прямо в голове. Она и сама не понимала чего хочет: отсрочить приговор, или ускорить и прекратить изводиться предположениями. Её то бросало в жар, то в дрожь от холода, то хотелось кричать от непереносимости неизвестности, то равнодушно принимать любой исход.
Дверь кабинета показалась спасением и гильотиной одновременно, но и в помещении куратор продолжил молчать. Сел за стол, выдвинул ящик, достал какое-то стекло, флакон, густо исписанный свиток, а перед Нейной положил перо и чистый лист.
— Пишите объяснительную, как и зачем вы проникли в гостиную факультета тёмных сил и взяли Книгу проклятых теней, — и углубился в чтение свитка, так и не взглянув и не отчитав провинившуюся адептку.
— А-а-а… Что писать? — шёпотом спросила Нейна, сев на стул, но так и не выпустив книгу из рук. Сейчас внутри неё была звенящая тишина и, казалось, скажи чуть громче — появится эхо.
— Кто вас подбил на это безобразие. Ни за что не поверю, что вы додумались сами, — куратор читал свой свиток и выглядел весьма… скучающим. Звенящая тишина сменилась злым гулом тысячи ос. Её что глупой назвали? Да она лучшая по травоведению и компонентам! И в теории потоков! И в физике воздействия! Она способна сама всё придумать!
— В смысле не могла? Очень даже могла! И придумала! — где-то на заднем плане мелькнула мысль, что надо было сдать Селину, но раненая гордость уже трубила военный марш, а здравый смысл куда-то пропал.
Магистр Дарент устало посмотрел на неё поверх свитка и покачал головой.
— Пишите что хотите. Ваши глупости, вам и отвечать. Но, ради всеблагих стихий, скажите мне, зачем вам эта гадость? — палец обвинительно ткнулся в чёрную тетрадь.
Нейна отняла предмет обсуждения от груди и перелистала страницы. Знакомые схемы, формулы и ритуалы. Книга проклятых теней оказалась углублённым справочником тёмного мага. Написанным на скрытом шифре, которым девушка владела не то чтобы блестяще, но довольно сносно.
Многое из написанного преподавала ей мать, но последние разделы были незнакомы. Не замечая недоверчивого взгляда куратора, Нейна с интересом углубилась в чтение. Надо же, оказывается, формулу изгнания питранков усовершенствовали. Рука сама сложилась в привычный жест, но мизинец пришлось подогнуть к ладони. Да, пожалуй, энергия так будет меньше расходоваться за счёт закольцовывания потока. Что ещё тут есть интересного?
Нейна читала и не замечала, как меняется взгляд куратора: из скучающего и недоверчивого он постепенно стал тревожным, а потом и откровенно потрясённым. Первокурсница не могла знать ни секретный шифр тёмных, ни формулы изгнания нечисти. Не могла, но знала. Или всё-таки делала вид, что читает? Что за проклятие выдала книга? Вдруг это искажение мировосприятия, и ей кажется, что там увлекательный роман? Но она повторяла базовые атакующие жесты тёмного мага, и, по всей видимости, действительно понимала о чём там речь.
Страница за страницей перед Нейной открывались знакомые или полузнакомые чертежи. В груди разливались радость и интерес, словно от встречи со старым другом после долгой разлуки. Ближе к концу в новой главе показался заголовок «Звезда погибели». Звезда погибели! Вскрикнув от радости, девушка подняла ошалевший взгляд на куратора и завопила:
— Дайте записать, скорее! — не дожидаясь ответа, выхватила перо из рук изумлённого магистра и принялась перечерчивать пентаграмму и ритуальный призыв на пустой лист.
— То есть это действительно была ваша идея? — Нейна вздрогнула, опомнилась и попыталась незаметно спрятать изрисованный лист под стол, но по щелчку пальцев пергамент истлел прямо у неё в руках.
— Поразительное стремление закопать себя с головой. Готов поклясться, вы понятия не имели, что держите в руках, пока не открыли книгу, — куратор сложил пальцы домиком, пристально посмотрел на адептку и внезапно спросил: — Скажите, Марисса Лекруа вам, случайно, не родственница?
— Н… Не-е-ет, — запнулась Нейна.
Информация обо всех родственниках и так была у куратора в распоряжении, так что вопрос выглядел по меньшей мере странно. Он знал, что никого, кроме матери — Анны Аркур — у неё не было, да и та погибла. Правда, мать предпочитала домашнее имя, не внесённое в реестры — Марисса. Или...
— Не слышала о такой. А кто это?
Могла ли мама изменить имя? Или это случайное совпадение?
— Она удивительно упорная адептка, которая весьма успешно закопала себя и своё будущее. Восемнадцать лет назад. Вы чем-то похожи, — давящий взгляд куратора, казалось, проник внутрь головы и что-то там рассматривал, искал крамольные мысли, хотя этого быть не могло. Протокол для применения заклинания считывания памяти был очень строг, а его нарушение очень сурово. Снова бросило в жар, а потом в холод.
— Это тогда же, когда погиб Джеймс Беннет? — сопоставила факты Нейна и зачем-то высказала вслух.
