— Шелли, кхм... — Тейлор всё-таки нарушил молчание, когда они выходили из наёмного экипажа. Скулы свело в ожидании очередного нравоучения, но разговор получился совсем иным. — Неужели ты так сильно ненавидишь свою жизнь?
Вопрос поставил в тупик. Шелли запнулась, и Тейлор поддержал её под руку, позволяя устоять на ногах.
— Ненавижу? — она посмаковала это слово, но сочла, что оно не соответствует правде. Отрицать недовольство было бы глупо. Шелли мысленно пробежалась по всем правилам, запретам, внушениям, наставлениям и внутри словно повернули ручку, открывая ход чувствам и словам, которые хранились далеко-далеко в душе. И вот наконец-то нашли лазейку.
— Нет, я не ненавижу свою жизнь. Она просто невыносимая. Меня никто не слушает, никуда не пускают. Я делаю то, что мне говорят, не спорю, не жалуюсь. Но знаешь, что? — она требовательно посмотрела на брата, и тот вопросительно поднял брови. — Я завидую тебе. И вот тебя я ненавижу.
— Завидуешь? Ненавидишь? — для него это было новостью. И предупреждая протест, Шелли продолжила говорить сама.
— Ты можешь ездить куда хочешь, встречаться с кем пожелаешь. Отец постоянно берёт тебя в рейды, инспекции или на тренировки. Стоит вам появиться дома, как всё внимание мамы тоже достаётся вам, словно она тяготится моей компанией. Ты блестяще владеешь даром и дважды выигрывал кубок магического турнира. Я знаю, что скоро будут представлять к награде за что-то там в Красной пустыне, и ты в числе отличившихся. Кажется, я что-то ещё забыла... Ах да, ты доработал заклинание огненной цепи. Идеальный, талантливый Тейлор Эддерли. Я завидую тебе. И ненавижу, — последние слова она буквально выкрикнула ему в лицо.
— Шелли... Всё не так, как ты говоришь...
— Не так? То есть я вру? Расскажи-ка, где я неправа! — злость, зависть, боль и отчаяние рвали душу на части.
— Не врёшь, но не принимаешь во внимание все сложности... — Тейлор выставил вперёд руки, пытаясь успокоить сестру.
— Сложности? Тебе всё так легко досталось! Какие у тебя сложности? — Шелли закипала всё больше. — Тебе дают все, что ты захочешь. Отец хвалит тебя за то, что мне запрещает. Когда я делаю то же самое, что и ты, мне достаются только нравоучения, а тебе одобрение. Знаешь, я думаю, что могу также. Просто мне не дают ничего делать!
Перед глазами мелькнула картина, как она — Шелли — получает кубок за победу в соревнованиях факультетов. Как она отражает атаку нечисти мощным заклинанием. Как ей вручают награду. Она тоже так может! Надо только вырваться из этих оков бесконечного контроля, которыми её удерживают родители и брат.
— Ну, если ты так считаешь... — холодно сказал Тейлор. Шелли и не заметила, когда его настроение поменялось. — Да мне просто всё время везёт. Вот только у тебя был выбор, какую стихию принять, а у меня нет. — Он развернулся и пошёл в дом, оставив Шелли растерянно хлопать глазами.
«Как будто он страдает оттого, что получил огонь», — ехидный внутренний голос проснулся и прокомментировал ситуацию.
— Да тебе просто везёт! А мне нет! — выкрикнула она ему в спину и тихо добавила: — Но я это исправлю.
Она постояла ещё минуту и тоже пошла в особняк. Не мог Тейлор сожалеть о том, что получил склонность именно к огню. Или всё же это последствие того случая с карамелью? Да нет, не может быть. Она ни в чём не виновата, но все вокруг хотят её убедить в обратном. Не получится.
Шелли дёрнулась, пытаясь вырваться из цепких когтей сна. Заполошно бьющееся сердце, крик, застрявший в горле, стыд за свои слова — всё это тянуло наружу. Но что-то давило на грудь и не давало открыть глаза. Веки наливались тяжестью. И картинки сменяли друг друга.
* * *
В императорском саду устраивали пикник, и Шелли собиралась особенно тщательно. Нельзя было упустить шанс привлечь внимание Фрэнсиса.
Платье было выбрано с самым откровенным декольте, которое было позволено юным леди. От косметики пришлось отказаться — мать скорее отправила бы её домой, чем разрешила краситься утром. Оставалось пощипать щёки, чтобы вызвать румянец, потренировать кокетливый взгляд из-под ресниц и соблазнительную улыбку. К отъезду она была абсолютно уверена в успехе своего замысла: очаровать Фрэнсиса и сбежать с ним под венец.
Где-то в другой жизни она говорила Селине, что не способна на подобное скандальное поведение, но сейчас это выглядело как борьба за мечту, а не безнравственность. И Шелли была готова на многое. Она больше не собиралась сидеть в тени собственных страхов и представлений других людей о приличиях.
Проблемы начались ещё на выходе. И, кто бы мог подумать, что замечание платью сделает не мать, а отец. Но Шелли предусмотрела подобный вариант развития событий, поэтому вышла за пару минут до отъезда, чтобы всякому было понятно — переодеться она не успеет. С тяжёлым вздохом мать вручила ей веер и попросила прикрывать им чрезмерно оголённую грудь. Шелли всю дорогу прятала лишь свою победную улыбку. А по приезде сумела виртуозно забыть веер в экипаже, чтобы каждый мог оценить пусть и не выдающиеся, но вполне заметные достоинства.
