Звезда полынь полностью

Юноша. Как можно к такой чепухе привыкать? Одна за другую цепляется, а убери — и всё: чем себя занять?.. Все говорят: мальчик, мальчик, многого не понимаешь.

Вячеслав. Да пусть говорят, тебе-то что?

Юноша. Ага, а сверлилка? (Показывает пальцем в лоб). Спать-то не дает! Как так можно — без цели? Так и чешутся руки — или себя, или весь мир грохнуть разом, чтоб кончить с этой загадкой!

Вячеслав. Загадка в том, что цели-то нет: ты сам себе и цель, и средство… Ты возбужден. Что-то случилось?

Юноша. Помнишь, как я из дома сбежал?

Вячеслав. Это в который? В первый раз, что ли?

Юноша. Ну, когда Кольку Петрова хоронили — на мотоцикле сбило.

Вячеслав. А-а! Ему ж тоже шестнадцать было?

Юноша. Да я его знал, вот в чем дело.

Вячеслав. Помню, конечно.

Юноша. Такая бессмыслица вдруг — ну некуда деться! Взял, ушел.

Вячеслав. И с милицией привели!.. А матушка-то причем? Она ж поседела тогда! Пойми, дурень: пока ты взрослеешь, она старухой становится — она ж в тебя свою жизнь переливает. Тебе ее не жалко?

Юноша. А чего она смеется надо мной?

Вячеслав. А, может, это ее последняя защита от тебя?

Юноша. В душу лезет: расскажи да расскажи! А как я расскажу? Ей страшно будет!

Вячеслав. А заметь, как она чутка с тобой! У тебя же прощения просит!

Юноша. Я тоже просил!

Вячеслав. И все ж ты с ней по-свински: смеешься над ее слезами, считаешь ее чувства театром.

Юноша (усмехается). Не слишком ли? Это ты уже про себя!

Вячеслав. Не надо грязи! Я ж помню, какой ты был: капризный, нетерпеливый — как старик. Злой, всех поучающий старик. Один отец мог тебя приструнить — ты его одного боишься.

Юноша. Не боюсь!

Вячеслав. Боишься. И ненавидишь. И презираешь. Что сильный, что умеет работать как вол; тебя кормит!

Юноша. Ну, презираю! А кто меня поймет?

В дверь сначала заглядывает, затем входит Валентина Васильевна. Юноша в зеркале исчезает.

Валентина Васильевна. Ты еще не ушел? С кем ты разговариваешь?(Подозрительно оглядывает комнату).

Вячеслав (продолжая стоять перед зеркалом). Да так, сам с собой.

Валентина Васильевна. Я смотрю, ты часто стал сам с собой разговаривать.

Вячеслав. Я что, кому мешаю?

Валентина Васильевна. Нет, но… Тебе надо сходить к невропатологу.

Вячеслав. Еще чего!

Валентина Васильевна. Что у тебя за привычка спорить по любому поводу?.. Ты собрался — так иди!

Вячеслав. Сейчас.

Валентина Васильевна еще раз подозрительно оглядывает комнату и уходит. Юноша снова появляется в зеркале.

Юноша. Ушла?.. (Постепенно повышая голос до истерического). Да, я всех презираю: взрослых, сверстников, — всех! Как они сосут взапой эту жизнь! Смотреть не могу на эти их глаза, лица — всё схавать, всё поиметь! А эти всякие способы раздражения эрогенных зон! Так это у вас называется? Всё под себя пристроить готовы, даже Бога!

Вячеслав (громким шепотом). Чего кричишь — опять услышит!

Юноша. Да надоело!

Вячеслав. Всё сказал? Мне идти надо.

Юноша. Положим, всё.

Вячеслав. Какой ты еще дурачок! И это — я, который был рад любому, кто слушает?.. Ты знаешь, а мне даже хочется подражать им: хватать, грести. Нормальным человеком стать… Да, скорей всего, и стану.

Юноша (вздыхает, сокрушенно качая головой). Тебе хорошо, ты уже старый.

Вячеслав (хохочет). Да, брат, старый.

Юноша. Не так, что ли? На целых восемь лет старше!

Вячеслав. Да, восемь лет — это вечность. Особенно если каждый день обжигаешь сердце…

Снова заглядывает Валентина Васильевна. Юноша в зеркале исчезает.

Валентина Васильевна. Ты еще не ушел? (Укоризненно качает головой). Возьми трубку. Кажется, твоему Виталику уже невтерпеж.(Продолжает стоять в дверях).

Вячеслав (подходит к телефонному аппарату, снимает трубку). Алло! Это ты? Погоди! (Опускает руку с трубкой и обращается к матери). Ты, мам, все сказала?

Валентина Васильевна. Ухожу, ухожу. (Подозрительно оглядев комнату, исчезает, прикрыв за собой дверь).