– Но не все потеряно, – продолжил Айзек. – Я действительно поговорил кое с кем в посольстве… И один человек заинтересовался вашим рассказом. Если у вас есть время и желание, он готов завтра же встретиться с вами.
– А чего он хочет? При чем тут посольство?
– Этого я не знаю. Давайте встретимся завтра в четыре пополудни в том же кафе… Я вас сведу, познакомлю, а дальше он сам объяснит, что ему нужно.
– Давайте, – решительно ответил Бабцев.
Каждый путь нужно пройти до конца.
Бабцев вошел в кафе ровно в шестнадцать, но Айзек и его спутник уже были здесь. На момент представления оба церемонно встали.
– Валентин Бабцев, великолепный журналист и мой старый знакомый, – сказал Айзек. – Юджин Макнайт, занимается вопросами взаимодействия в области науки и культуры…
Валентин и Юджин обменялись рукопожатием. Рука у нового знакомца была крепкой, улыбка – открытой и приветливой. Похоже, симпатичный человек.
– Ну, а я должен идти, прошу прощения, – сказал Айзек, и в голосе его снова, как и вчера вечером, проскользнули виноватые нотки. – Моя миссия закончена, а дела не терпят.
Конечно, с легким сожалением подумал Бабцев; он предпочел бы разговор втроем. Но у работающих в полную силу людей каждая минута на счету, и зачем, спрашивается, Айзеку сидеть здесь, слушая чужой разговор, к которому он не имеет уже никакого отношения? Пустое транжирство самого бесценного достояния – времени. Бабцев чуть помахал ему рукой, Айзек, улыбнувшись, мельком ответил тем же и торопливо удалился. И на том спасибо. Нет, не так. Просто: спасибо. Айзек, вероятно, сделал все, что было в силах человеческих.
Посмотрим…
– Рад знакомству, – сказал Юджин. Говорил он по-русски, похоже, совершенно свободно. Ну и хорошо. Он смотрел на Бабцева пристально, как бы что-то прикидывая про себя. Бабцев постарался ответить ему таким же взглядом. Мол, я тоже еще не знаю, что ты за птица и стоит ли иметь с тобой дело. Юджин все понял и чуть усмехнулся. Отпил из своего бокала глоток – перед ним стоял не кофе, но сок. Апельсиновый, похоже. Может, ананасный.
– Чем могу быть полезен? – спросил Бабцев.
– Тем же, чем всегда, – ответил Юджин. – Работа журналиста – распространение информации, не так ли? Доведение до сведения тех, кто чего-то не знает, но хочет узнать, того, что они хотят знать.
– Ну… – несколько потерявшись, ответил Бабцев. – Отчасти и так, конечно. Но ваше определение грешит односторонностью. Журналист – не корреспондент. Он еще и интерпретатор своей информации… Толкователь.
– Дело в том, – возразил Юджин, – что информация, которую вы хотели бы предложить на рынок, слишком специальна. Пока нет ни сенсаций, ни каких-то громких достижений, она, во-первых, может быть интересна лишь узким специалистам, а во-вторых, вы уж простите меня, Валентин, интерпретировать ее тоже могут лишь специалисты.
– Ну, предположим, – сказал Бабцев. Он не понимал, к чему клонит собеседник, и это ему не нравилось.
– Кроме того, предлагаемая вами информация базируется на непроверенных и, что еще хуже, принципиально непроверяемых источниках. Торговать такой информацией – ваше право, но право потребителя – потреблять такую специфическую информацию специфическим образом.
"Через задницу, что ли?" – раздраженно подумал Бабцев. То, что втолковывал ему американец, звучало почти оскорбительно. Бабцев не торговал, а мир спасал.
– И тем не менее именно для узких специалистов она представляет определенный интерес, – хладнокровно продолжал Юджин. – Поэтому я хочу заказать вам целую серию статей для закрытого информационного бюллетеня НАСА. Серия может длиться практически бесконечно. Во всяком случае, до полного исчерпания темы.
– Что значит закрытого?
– Это значит, что он издается крайне ограниченным тиражом и распространяется только среди сотрудников НАСА, занимающихся той же тематикой, что и насторожившая вас русская корпорация.
– Что значит ограниченным? – упрямо задал очередной лобовой вопрос Бабцев, с недоверчивым изумлением начиная понимать, что происходит, и сам же невольно гоня от себя это неуютное понимание. – Сто экземпляров? Пятьсот?
– Я не знаю точно, да и не имел бы права вам сказать, если бы знал. Но – меньше, значительно меньше. Впрочем, если тиражи волнуют вас в смысле оплаты, то можете не беспокоиться. Оплата будет самой выгодной для вас. Максимально выгодной. Не побоюсь предположить, что, возможно, это будут самые выгодные гонорары в вашей карьере.
Юджин умолк, спокойно и выжидательно глядя Бабцеву в глаза. Бабцев достал сигареты, вытряхнул одну до половины, потянул губами за фильтр. Ему почему-то казалось, что Юджин обязательно даст ему огня. Но тот только смотрел. Бабцев вытащил зажигалку, закурил. Затянулся.
