Сестра продолжила мерить гостиную шагами, не скрывая бурного восторга, а Эви застыла, сидя на диване с прямой спиной. Подступившие слезы так и не вытекли. Ее мечта сбылась. Отныне она свободна и сможет вернуться на Север…
Внутри расплавленным металлом разливалось тяжелое незнакомое ранее чувство, заполняющее каждый уголок души.
Чувство, что она стала изгнанницей.
Глава 40
Эви стояла на корме рядом с сестрой и мастером Тэнором, но на этот раз при виде эфрийских земель, уже покрывающихся первой весенней зеленью, ее одолевали совсем другие чувства. Она не делала попытки спрятать лицо, глядя как удаляются отвесные скалы и прекрасный величественный Белый замок призраком растворяется в утренней дымке, сливаясь с облаками. Ветер рвал ее плащ, трепал волосы и высушивал слезы, едва те успевали коснуться ресниц.
Когда Ти-рэм, недавно вышедший из зимней спячки, коротко чирикнул на прощание и устремился обратно к берегу, последняя ниточка, связывающая ее с Эфрией, оборвалась. Он летел домой — туда, где его ждала семья и Эрон. В отличие от нее…
Эви закрыла глаза. Корабль равномерно раскачивался на волнах, поскрипывая снастями. Рядом о чем-то возбужденно болтала Элия, и не скрывающий радости от нового путешествия мастер Тэнор что-то ей отвечал. Голоса слились в бессмысленный гул, и чем дальше становился берег, тем сильнее было чувство, что она снова, пожалуй, единственная, кто не разделяет всеобщего настроения.
Эрон отказался от нее. Он вернул ей свободу и независимость, но отобрал самое дорогое. Любовь. Неужели именно это подразумевала Матерь, когда говорила, что все будет хорошо?
Эви не могла пожаловаться на несправедливость богини. В конце концов, она только об этом и просила почти каждый день с момента своего прибытия в Эфрию. Грезила о родном Треборге и мечтала туда вернуться. Сейчас ненужная свобода тяжелыми оковами лежала на сердце, не давая тому вырваться и устремиться к мужчине, которому оно принадлежало.
— Эви! — позвала Элия. — Ты слушаешь?
— Простите, я задумалась.
— Мастер Тэнор говорит, что корабли для большого плавания будут готовы к концу весны, — пояснила сестра, не скрывая легкого раздражения.
— Прекрасная новость, — вяло отозвалась Эви.
— Жрицы считают, что это самый благоприятный период для путешествия, и, если их молитвы будут услышаны, в чем я даже не сомневаюсь, ни одно чудовище нас не тронет.
— Чудесно, — ответила она.
Элия недовольно фыркнула и продолжила беседу с мастером над флотом, который благоразумно не вмешивался в диалог сестер. Сейчас он вел себя гораздо учтивее и осмотрительнее, чем в первое их плавание, но Эви и сама изменилась. Плывя навстречу неизвестности в прошлом году, она была лишь диковинной чужеземкой и пленницей, не желающей смиряться с судьбой. Теперь же дело было даже не в статусе избранной и средствах, которыми так щедро снабдила ее эфрийская казна. Эви увозила с собой гораздо более ценный груз — воспоминания, жизненный опыт и чувства, благодаря которым она никогда не станет прежней…
Тем не менее были у нее и материальные сокровища. Сундуки в их каюте ломились от книг, переданных мастером Лэндоном, тканей и украшений, подаренных Тирэном, а также от мешочков и ящичков с травами и снадобьями, собранных Нэссором, казалось, на случай всех известных болезней. В резной шкатулке из темного дерева, запирающейся на ключ, который Эви носила на шее, хранились памятные сувениры и письма от Интии, Нэн и Инэль, но был там еще один подарок, отданный ей советником Дэином перед самым отплытием.
«Это от человека, который желает вам счастья, — сказал он, протягивая ей маленький сверток. — Откройте, когда будете далеко от наших берегов».
Она не знала, чем заслужила всю доброту и участие стольких людей, но понимала, что будет скучать по каждому из них.
Из груди вырвался печальный вздох. Эви вынырнула из водоворота мыслей и обнаружила, что Элия и мастер Тэнор ушли, оставив ее наедине с бирюзовым морем. Вдалеке на юге земля слилась с горизонтом и исчезла. Ветер гнал их корабль к северу и нес по небу белые кружевные облака, соединяющиеся в причудливые фигуры. Мир продолжал жить несмотря ни на что, и ей придется последовать его примеру…
Постояв еще немного, Эви спустилась в каюту и, сняв с шеи ключ, открыла шкатулку. Развязав бечевку, она развернула холщовую ткань и обвела пальцем овальный серебряный медальон с выпуклым цветочным узором. Украшение было старым, и с одной стороны орнамент портила небольшая царапина, но каждый завиток и каждое звено цепочки были вычищены до блеска. Эви надавила на замочек сбоку, медальон открылся с тихим щелчком. Она задержала дыхание. С миниатюрного портрета внутри на нее смотрел Эрон. Без сомнения, это была работа Нэвии, и наверняка он даже не знал, что талантливая художница в очередной раз запомнила и запечатлела его вплоть до мелочей.
— Спасибо, — прошептала Эви, прижимая подарок к груди.
***