— Прости, маленькая, я погорячился. — мужчина шептал мне на ухо. — Я просто испугался за тебя. Ты же чуть не разбилась. Я не простил бы себя, если с тобой что-то случилось. Не плачь, девочка.
Его слова действовали совершенно с противоположным эффектом. Я лишь сильнее плакала, грозясь уйти в истерику. Но кажется мужчина не собирается этого допускать. Его рука, заглаживающая свой удар, стала действовать более откровенно. Мою истерическую волну перебивала на корню совершенно другая, порочная и стягивающая низ живота в тугой узел.
Дыхание пирата изменилось и теперь он вдыхал запах моих волос, терся об них носом и я почувствовала как он уткнулся внизу меня чем-то твёрдым. Я задохнулась от нахлынувших чувств и более остро восприняла своё тело. Я почувствовала, как кожу холодит пряжка его ремня и попыталась отодвинуться от него, чтобы она не давила.
— Девочка, перестань ворочаться. Я держусь изо всех сил. Но я не железный! Ещё раз дёрнешься и я просто возьму тебя здесь, на полу. Ты будишь во мне дикого зверя во всех смыслах этого слова. Я хочу наказать тебя что есть силы и в то же время просто хочу тебя. Войти в твою нежную плоть и почувствовать, что ты влажная там для меня. Что ты рада меня видеть. И я не остановлюсь. Не смогу. Ну же… спровоцируй меня. Дай мне повод прикоснуться к тебе…
Я застыла, парализованная его словами. Ведь стоило мне услышать его тихий шёпот в моих волосах, как низ живота свело от спазма. А там, где лежала его рука, разгорался пожар. Огонь переместился, и от его нестерпимого жара захотелось развести ноги и найти спасение в объятьях пирата. Он почувствовал моё изменившееся состояние, как любой самец умеет чувствовать. Это на уровне инстинктов. Вторая рука пирата все ещё зажимала мой рот и я только тяжело дышала, вдыхая и сходя с ума от запаха его кожи.
— Извини, но я не смогу быть сейчас нежным. И аккуратным. Я на грани того, чтобы разорвать тебя. — его грозный рык заставил меня учащенно задышать. — Но думаю, нам стоит сначала серьезно поговорить. Как ты вляпалась в эту историю?
Я осела в руках пирата. Усталость была такой, что кажется даже приход патруля не сдвинет меня с места. Пальцы на руках я просто не чувствовала. Как и ноги. Потому добившись от меня не вразумительного ответа, а какого-то непонятного мычания, пират вздохнул, поправил мою одежду, собрал все отмычки и, подняв меня на руки, понёс к выходу.
От ощущения, что я такая маленькая в его больших объятьях, хотелось зарыдать от счастья. Меня ещё не носили вот так, нежно прижав к себе. А я закрыла глаза и уткнувшись носом в его шею, вдыхала восхитительный запах мужской кожи смешанной с запахом чего-то свежего, манящего. Хотелось уткнуться глубже и вдыхать полной грудью, будто пить его.
Его тёплое дыхание шевелило волосы на макушке. От аккуратной причёски с которой я шла на взлом, не осталось и следа. Его руки навели на моей голове такой беспорядок, что выскочили все шпильки и потому копна спутанных, каштановых волос свисала вниз.
Удивительно. Но объятья этого, по сути мало мне знакомого человека, дарили такое ощущение комфорта и безопасности, которое бывает только на руках любящих родителей. И я, как маленькая девочка на руках папы, тихо разрыдалась, уткнувшись носом в шею пирата.
Как мы выбрались из здания, я уже не видела. И как меня несли к машине тоже.
Забравшись в салон, Тео не выпустил меня из рук и усадив на колени, сказал человеку впереди:
— Стор, поехали. Домой сначала.
— Лиса! — я встрепенулась и попыталась вырваться из крепких мужских объятий.
— Здесь она… — меня сжали и не дали выбраться.
Мерное покачивание машины, легкий запах табака в салоне, тёплые объятья и я готова уплыть в страну грёз…
Ночной город постепенно наполнялся светом звезды Солара и улицы меняли цвет. Наконец то мгла отступала и все вокруг приобретало розовато-зелёные оттенки. Фонари постепенно гасли, уступая место естественным источникам света.
Жители города готовились к новому трудовому дню. Постепенно оживали автомобили, и совсем скоро жизнь забьет ключом. Ночь сменится днём. Мафия засыпает, город просыпается.
И «папаши» собирут по улицам своих «детишек», отправят их по домам. Хорошие, послушные детки будут отдыхать и отсыпаться до очередной рабочей смены.
Одного такого работника сейчас транспортировали домой с производственной травмой. Самый ценный инструмент любого взломщика — это руки. И мои руки пострадали так, что я не могла сдержать стона, когда пират попытался отцепить их от своей рубашки.
Поняв, что это только добавляет мне страданий, он прекратил и мы сидели так близко друг к другу, что я слышала удары его сердца.
Водитель впереди, покуривая сигару, ловко рулил и мчал нас по пробуждающимся улицам. Сейчас все проснутся и будут заниматься своими привычными делами.
Все…
Кроме одного молодого хакера, тело которого так и осталось лежать там, на дороге, перед городским архивом.
От воспоминаний о парне, пожертвовавшим собой, я всхлипнула и пыталась подавить зарождающуюся истерику.
— Тшш… девочка, не плач. Все позади.
