На мощёную камнем землю, аккурат, где только что стоял Гришка, из окна второго этажа дома приземлился бочонок и разлетелся вдребезги, окатив брагой всех находившихся рядом.
Тут же внутри дома поднялся страшный гул.
Было слышно, как билась посуда и ломалась мебель. Следом, из того же окна, на улицу полетела кухонная утварь, за которой, уже из парадных дверей, охая и ахая, выкатился человек.
– Проклятый дух! Пошёл ты в гузно! Ик! – в стельку пьяный мужик с трудом встал на карачки и принялся гневно размахивать кулаком в сторону дома. – Чтоб тебе пусто было!
Яромир рукавом рубахи отёр лицо от браги и встал перед бранящимся пьяницей.
– Ну, кто там у тебя? – Яромир поднял пьяницу за шиворот, но тот сразу повалился обратно.
– Кикимора или анчутка, как пить дать! – разумничался Гришка.
– Бестолочь. – безнадёжно покачал головой Яромир. – Надо тебя чаще в поле брать… Кикимора близ воды охотится, а анчутки по предбанникам прячутся! Слушать лучше надо! Эй, ты, мужик, отвечай, когда спрашивают!
Яромир снова попытался поднять кряхтящего мужика.
– А тебе, ик, больше всех, что-ли, надо?! И ты пошёл в…! – пьяница попытался толкнуть Яромира, но не сумел удержаться на ногах, рухнул на землю и громко захрапел.
– Эх ты, бросить бы тебя, паразита, самого расхлебывать, да больно я сегодня добрый. Пьянство – тоже хворь, её лечить нужно, – сочувственно вздохнул Яромир и обратился к Гришке. – Ну что, братец, успокоим неспокойного?
– Знать бы кого… – пробурчал Гришка и перемялся с ноги на ногу.
– Знамо кого, – улыбнулся Яромир. – Он своим пьянством довел домового до истерики. Теперь нужно как-то его ублажить, чтоб в овинника, или, того хуже – в гуменника не обернулся, иначе всё… Давай за мной!
Яромир прекрасно знал, как обращаться с домовыми. Старик его хорошо научил…
Они быстро пробежались по соседям, набрав пряников, печенюшек и молока, после чего вернулись к дому, в котором до сих пор продолжал буянить домовой.
– Значит так, Гришка! Сейчас мы с этим вот, – Яромир легко толкнул ногой храпящего на земле пьяницу. – зайдем внутрь, а ты дверь покрепче подопри и покуда я трижды изнутри не стукну – не открывай, а то тогда всей округе мало не покажется. Все понятно?
Гришка кивнул головой.
– Вот и славно… – Яромир схватил ворчащего пьяницу за шкирку и поволок его в дом, а Гришка захлопнул за ними дверь. – Сейчас будем тебя от пьянства лечить!
Внутри дома стоял полумрак, и из уже сеней виднелись последствия буйства домового: все убранство оказалось разбросанным, перевернутым да перебитым.
От поднятой в воздух пыли страшно свербело в носу и даже пятнистый кот, который, по обыкновению, должен был быть очень дружным с домовым, со страху забился в угол.
«Плохо дело…», – подумал Яромир, вернулся к пьянице и, сильно похлопав его по щекам, привёл в чувства.
– Щас тебе покажу, скотина… – пьяница хотел закричать, но Яромир вовремя зажал его рот ладонью.
– Себе покажи, пьянь! – прошипел Яромир. – Слушай меня внимательно. Сейчас я пойду наверх и, чтобы там не случилось, ты поставишь вот это молоко и вот эти кушанья за печную трубу, а сам тихонечко спрячешься в углу, да чтоб писка от тебя не было, пока я не скажу. Понял меня?
Пьяница фыркнул и, еле перебирая ногами, добрался до печи. С огромным трудом ему удалось поставить кувшин на нужное место, и, прихватив с собой один пряник, он сел в угол и стал что-то бормотать под нос.
«Ну, хоть так», – подумал Яромир и поглядел на покрытые пылью и тряпками ступеньки. – «Пора и домового к столу пригласить».
Но не успел он сделать и пары шагов, как спину обдало холодом.
Сверху, словно вихрь, разметая пыль, по лестнице пронесся домовой.
Дух отбросил Яромира с такой силой, что тот пролетел через всю комнату и ударился о противоположную стену, сбив дыхание.
Яромир отёр глаза от пыли и поднял взгляд.
Воздух гудел, вибрировал, клубился и вертелся, затягивая пыль и обволакивая духа, придавая ему телесную форму.
Комок пыли и грязи быстро раздулся до размеров среднего колеса и подлетел к Яромиру.
«Если сразу не напал,» – быстро сообразил Яромир. – «Значит не знает, что со мной делать. Хорошо!»
– Гой еси, батюшка домовой! – не поднимая головы, начал громко говорить Яромир. – Не со злым умыслом, а с намерением добрым и кушаньем сладким мы в твой дом пожаловали! Соседушка твой кается в обиде тебе учиненной и стол для тебя накрыл, в знак сожаления и надежды на дружбу крепкую! В углу твоём лакомство стоит, тебя дожидается!
Гул домового стал тише и, развернувшись, он направился к печи.
Тут, под взор домового попался пьяный хозяин, дрожащий в углу с обещанным для него пряником в руках.
Дух, ещё больше разозлившийся от такой наглости, загудел и завертелся пуще прежнего.
В облаке пыли проявились два больших глаза и открылась зубастая пасть. Следом, из пыли выросли лапы с длинными острыми когтями.
У Яромира перехватило дыхание. Даже ему, повидавшему всяких чудовищ, от вида домового стало жутко.
Пьяница, забившись в углу, что есть мочи драл глотку.
По его ногам потекло, а волосы поседели.
