Феликс ожидал, что их сразу поведут к месту проведения ритуалов, или что там хотел сделать с ними безумный священник, но за место этого их отправили в некое подобие загона, сколоченного из все тех же крепких веток и палок. Он был невысоким, и у Феликса на секунду даже возникла мысль, что они смогут сбежать, но она сразу потухла, когда он увидел десяток деревянных воинов, которые выстроились вдоль стен. К тому же, даже если им удастся убежать, что они будут делать потом, без лошадей и припасов?
Когда солнце уже почти зашло за горизонт, Феликс понял, что сегодня им ничего не грозит. К вечеру Джелу смог прийти в себя, и самые мягкосердечные жители этого передвижного поселения, увидев его плохое состояние, принесли чистые тряпки и воду, чтобы можно было смыть засохшую кровь и перевязать раны. Анья попросила их еще нарвать цветов, якобы для создания лечебной мази, но бдительные воины в деревянных доспехах запретили жителям помогать ей. Единственное, что суровые надсмотрщики разрешили сделать, так это развязать веревки, и то не всем. Связанными все еще оставались Хольф и Синох.
— Неужели мы не можем ничего сделать? — шепотом поинтересовался Феликс у Эскера, когда тот прошел проведать Джелу. — Мы можем убежать?
— Это будет плохая идея. — удрученно ответил наемник. — Они все равно нас выследят. Лучше подождать и посмотреть, что будет дальше. Изеул совершил ошибку, приведя нас сюда. Он не будет творить зверства на глазах у остальных, так как не все здесь поддерживают его фанатичную натуру.
— Господин Феликс, вы что, хотите бежать? — обеспокоенно прошептал Милу, который вместе с Аньей перевязывал раны Джелу. Похоже, он услышал их разговор. — Но зачем нам убегать от этих добрых людей?
Феликс подумал, что ослышался, но когда посмотрел на круглое лицо Милу, то понял, что мальчик говорит совершенно серьезно.
— О каких добрых людях ты говоришь, Милу? — прошептал Феликс, покосившись на пиктского воина, доспех которого в наступающих сумерках еще больше напоминал ожившее дерево. — Ты разве не видишь, что эти злодеи сделали с Джелу?
— Но они не могут быть злыми. — уверенно твердил Милу. — Они носят на себе знаки Господа, о которых говорил преподобный.
Эскер тоже покосился на Милу, но ничего не ответил.
— Ты, видимо, совсем в ссоре с головой, если думаешь, что эти дьявольские знаки несут добро. — ответил Феликс, стараясь разглядеть в лице Милу признаки помешательства, но тот был бодр как никогда. — И не нужно больше об этом говорить, мальчик. Эти люди схватили нас против воли, и бог знает, что еще задумали их темные сердца. Этого вполне достаточно, чтобы считать их врагами всех добрых людей.
На этом их разговор был закончен. Когда взошла луна, Эскер велел всем ложиться спать, так как не было нужды ставить охрану, все равно им нечем защищаться. Следующий день прошел в молчаливом ожидании, которое еще сильнее наводило на Феликса тоску. Но Изеул не торопился со своими ритуалами, и никак не показывал свою заинтересованность в этом, которую так фанатично демонстрировал на протяжении всего пути к этому месту. Он ходил по лагерю в окружении молчаливой стражи и других мирных жителей, которые смотрели на него словно на божественного мессию. Несколько раз он подходил к пленникам с другими, более старыми пиктами, которые были увешаны разными украшениями, а на их головах были водружены короны из оленьих рогов со все теми же цветными молельными лентами. Как понял Феликс, это были старейшины этого места. Они о чем-то беседовали с Изеулом на своем языке, который изобиловал рифмованными звуками, но в их поведении и взглядах Феликс не увидел того фанатичного огня, который источал их главарь. И только к вечеру третьего дня за ними пришли несколько десятков вооруженных копьями и шипастыми дубинками воинов.
