Но не успел он подойти к животным, как откуда ни возьмись выпрыгнул темноволосый мальчик, лет десяти, с пастушьей тростью. Издав по-детски устрашающий рык, он обрушил узловатую палку прямо на плечо командира. Но тот оказался гораздо проворнее, чем думалось Феликсу, и успел перехватить трость своей рукой. С гримасой лютой ненависти, пастушок попытался выдернуть трость, но у него ничего не получилось, как бы он не старался. Наблюдая за ним, воин злорадно расхохотался, а затем сжал пальцы так, что трость пошла трещинами и переломилась пополам. Мальчишка, который в этот самый момент тянул трость на себя, упал на спину, но тут же поднялся на ноги, готовый снова ринуться на врага с тем, что осталось у него в руках. Скаля зубы, он вновь попытался атаковать воина, но силы были не равны. У мальчика не было достаточной силы чтобы победить закованного в латы взрослого мужчину, и с таким же успехом он мог бы сражаться со скалой. Схватив мальчика за запястье, командир с легкостью приподнял трепыхающегося мальчишку на уровень своих глаз, будто мышонка за хвост. Все еще злобно смеясь над его жалкими попытками атаковать, командир попробовал схватить его второй рукой, но в этот момент получил плевок прямо в лицо. Злорадная ухмылка мигом сменилось враждебным выражением, и он наотмашь ударил мальчишку ладонью. Откинув мальчика в сторону, он стал вытирать лицо, наблюдая как тот, пошатываясь, стал вновь подниматься на ноги. От удара у мальчика пошла кровь из носа, но он не обратил на это никакого внимания. Почти встав на ноги, тот был снова прижат к земле, на этот раз стальным сапогом. Наклонившись, командир обхватил ладонью голову мальчика так, чтобы она закрыла ему рот, а затем поднял его на ноги.
В этот момент за их спинами раздались испуганные женские крики, и обернувшись вместе с командиром, Феликс увидел плачущую женщину, которая мчалась к ним со всех ног. Подбежав, она рухнула на колени рядом с командиром, схватившись тонкими ладонями за руку, которой он держал мальчика.
— Прошу, остановитесь! — взмолилась она. — Простите его! Он еще маленький, и не понимает, что творит! Его отец… его неправильно воспитали! Пощадите его, и я обещаю, что такого больше не повториться! Мы выучим язык, все что хотите!
Злобное торжество вновь вернулось на лицо командира, и он, переведя взгляд с матери на сына, снял с пояса кнут из силентиума. Медленно, будто наслаждаясь моментом, он прислонил его к щеке мальчика. Хоть все чувства Феликса в этот момент были подавлены, он не смог удержаться, и сжал кулаки, глядя как закатились глаза у маленького пастушка, показав белки, и сквозь пальцы командира, которые сжимали рот мальчика, потекла кровь. Несколько секунд он трепыхался, борясь с дикой болью, а затем обмяк, безжизненно повиснув в воздухе, удерживаемый лишь крепкой рукой воина.
Разжав пальцы, командир подозвал к себе несколько своих подручных, и сказав им что-то на незнакомом языке, кивком указал на бездыханное тело мальчика. И только когда те склонились над маленьким тельцем, Феликс заметил, что грудь пастушка все еще слабо поднимается. Выходит, он всего лишь потерял сознание. Подняв его, один из воинов уложил тело мальчика себе на плечо, будто забитого барана, и понес его в сторону клеток. Мать в это время спрятала лицо в ладонях, и сотрясалась от рыданий.
— Твои мольбы были услышаны, женщина каменных полей. — проговорил командир, передав железный кнут второму воину. — Этот мальчик проявил неуважение к воинам великого Зумалана. Но Царь Всех Царей милостив, и поэтому дарит ему новую жизнь. Теперь он будет служить на благо всевластного императора.
Слова командира заставили женщину поднять взгляд, и с надеждой посмотреть на воина.
— Он жив? — спросила она и посмотрела вслед уходящих мужчин, которые уносили ее сына. — Арк жив?
— Да. — ответил командир, развязывая свой пояс. Оказалось, что это был еще один кнут, но на этот раз из кожи. — Он будет жить.
С этими словами, он схватил женщину за руки, и плотно обвязал их с помощью этого самого кожаного кнута. В этот момент Феликс вновь услышал монотонную молитву, которая заглушила все вокруг. Он видел, как женщина отчаянно сопротивляется, что-то кричит, но ее голос потонул в мрачном песнопении. Тут Феликс заметил, что из колосьев пшеницы начала сочиться черная жидкость, которая стала стремительно заполнять все поле, поднимаясь все выше и выше. Как только жидкость дошла Феликсу по щиколотку, он почувствовал, как множество черных рук схватили его за ноги, и с чудовищной силой начали тянуть вниз. Последнее, что он успел увидеть, это то, как командир привязывает конец кнута к шее лошади.
