Кто бы ни был этот загадочный человек, но он нес бездыханное тело Эна к подножию большой горы, которая постепенно вырисовывалась из окутавшего это место серого тумана. Несколько раз незнакомец останавливался чтобы перевести дух и поудобнее перехватить тело короля, а затем снова продолжал свой путь. В эти моменты Феликс слышал, как тот что-то бубнит себе под нос, словно читает молитвы. Еще ему стало казаться, что заплечный мешок, который висел у этого человека на спине, шевелится, будто в нем копошилось какое-то слабое и неловкое существо.
А тем временем неведомая гора все сильнее выглядывала из тумана, и ее очертания все больше наводили ужас на Феликса. Ее бледный вид напомнил маленькому никсу огромную ладонь прокаженного, пораженного смертельно опасной болезнью. У горы было три неестественно симметричные вершины, будто каменные башни, которые построили в незапамятные времена, и которые своим видом напоминали пальцы, воздетые к небу. Но если это действительно были башни, то они должны были быть невероятных размеров, самые большие и древние, которые Феликс видел в своей жизни. Вокруг них ровными кольцами клубились плотные облака, словно нимб над головой поникшего ангела. Глядя на все это, Феликс вспомнил, что у него на родине существовало множество поверий и легенд о страшных горных хребтах, которые люди старались обходить стороной. Он вспомнил о кровавом Корнду, и о зловещем Капраморте, где постоянно слышен крик каннибалов и где даже лед имеет красный цвет. А еще ему припомнились истории о Виноксе, нечистом горном могильнике, где собираются ведьмы и совершаются черные мессы. Да и за время своего путешествия по Самсонским пустошам Феликс видел не мало удивительных гор.
Как ни странно, но Феликс обрадовался этим мыслям, так как осознал, что все это действительно были его воспоминания, а значит он еще жив и с его памятью ничего не случилось. Ободренный этими мыслями, он вновь стал наблюдать за незнакомцем, который теперь взбирался по каменистому склону, временами поскальзываюсь на мелких камнях и скользких валунах. Внезапно он остановился у странного, выпирающего прямо из горы камня, имевшего прямоугольную форму. Аккуратно положив тело Эна на землю, он снял со спины мешок, а затем ухватился за небольшое отверстие в камне и потянул на себя. С неприятным скрежетом камень поддался и вылез наружу. Тогда маленький никс понял, что это был вовсе не кусок скалы, как он сначала думал, а одна из тех самых древних гробниц, с помощью которых Зено вернула к жизни Анастериана. Каменный гроб все еще был наполовину вросшим в гору, и сверху на него лилась маленькая струйка горного ручейка, а его стенки были увиты толстыми корнями засохшей рябины. Но даже так незнакомцу удалось сдвинуть обросшую мхом крышку, и уложить тело Эна внутрь гроба. Туда же он положил и несколько других свертков, а затем, как и Дэй, надрезал кривым кинжалом руку и полил тело Эна своей кровью. Закрыв крышку, он вытащил из копошащегося мешка шепчущую деву, и посадил ее на верхушку гроба. Уместившись на мягком темно-зеленом мхе, та сразу же запела тихим голосом, а незнакомец, встав на колени и сложив руки в молитвенную позу, стал читать священные слова. В этот момент земля задрожала, и вода в ручейке превратилась в пламя. Огонь перекинулся на камень, и вскоре вся гора была объята золотыми языками, а высоко в небе раздался далекий звон колокола.
Но тут воспоминание переменилось. Окружающая Феликса тьма отступила, и он наконец смог увидеть свое тело. Но теперь он был в другом месте. Пылающая гора поменяла свои очертания, и стала еще выше, и ее верхушка теперь вовсе терялась в массивных облаках. Феликс все еще находился рядом с подножием, у которого теперь имелись ровные белые ступеньки, уходившие далеко ввысь. Они были выполненные искусной рукой и на них красовались изящные узоры, а также поблескивали руны, созданные из вделанных в лестницу самоцветов.
Но внимание привлекала не лестница, а человек, который сидел на первых ступеньках. Это был мужчина в чистых белых одеждах с зелеными и золотыми узорами, который опирался на длинный волнистый меч. Феликс тут же узнал эту затейливую канитель, которую он уже видел на красном облачении Дэя. Вот только все остальное явно говорило о том, что перед Феликсом не его друг.
У незнакомца были длинные белоснежные волосы, и черты лица, хоть и походили чем-то на черты Дэя, все же немного отличались. Лоб был чуть меньше, а глаза похитрее. Чем-то он даже напомнил Феликсу его самого. Форма лица незнакомца была острая, и походила на лисью мордочку. А еще обе руки у него были на месте, так же, как и правый глаз. И хоть внешне он чуть отличался от Дэя, чистая одежда была очень похожа на ту, в которую облачился сиф, когда явил свой истинный облик. И волнистый меч был тот же, что держал в руках Дэй.
