Услышав это предложение, многие азиаты даже удивились, как сами не дошли до такой простой и удачной мысли. Правда, кое-кто напомнил о только что пережитой буре, но финикиец сказал, что вблизи от берега такой опасности нет, лодки всегда можно вытащить на сушу. Вальтиа напомнил, что все они — не моряки, но Кумик уверил, что уже через три дня все освоятся и будут не хуже опытных лодочников. Паладиг даже пожалел о сожженной лодке, но Кумик и Нафо заявили, что сумеют устроить так, чтобы и трех лодок хватило с избытком.
— Наконец, если плыть нам почему-нибудь не понравится, мы в любой момент бросим лодки и пойдем пешком. А вот наоборот попробуйте-ка сделать!
Общим смехом закончился первый день пребывания в Азии, и все спокойно заснули в самодельных шатрах.
Рассвет застал путешественников за нервной суетой. Все вещи, кроме оружия и кувшинов с водой, были сложены в одной лодке, причем Кумик тщательно следил за укладкой и креплением клади. Сверху лодка была покрыта, как палубой, парусами и канатами, лишь на носу и корме были оставлены небольшие места для двух человек. Поскольку суденышко стало тяжелым и неустойчивым, вдоль бортов были привязаны все лишние мачты и реи, а поверх них — опустевшие кувшины с притертыми крышками. Благодаря таким хитростям плавучесть лодки заметно возросла, а подвижность уменьшилась, поэтому «сухогруз» был взят на буксир двумя другими лодками. На них установили и закрепили мачты и реи, повесили по парусу. Из-за неумелых действий новоиспеченных моряков работа тянулась долго.
После этого Кумик стал распределять по местам гребцов, чередуя самых сильных с более слабыми. На кормовых веслах должны были сидеть Нафо и сам Кумик. Двух хороших пловцов с простыми веслами усадили на заднюю лодку, их задачей было только удерживать суденышко от качки. Всем не терпелось выйти в море, но финикиец начал учить товарищей быстро спускать и поднимать паруса, но это даже на суше поначалу выходило плохо, а ведь на воде от минутной оплошности могла наступить целая катастрофа. Под руками Кумика канаты свивались в какие-то сложные узлы, суть которых понять было непросто, а пальцы азиатов путались, наступало нервное раздражение. Однако Нафо подтверждал, что с морем шутки плохи.
Как-то само собой получилось, что все распоряжения отдавал Кумик. Паладиг хмурился, но послушно выполнял команды. В душе ассирийца происходила борьба, но сознание собственного невежества в морском деле все крепло. Наконец, предводитель заявил, что на воде следует командовать опытному кормчему, и предложил старшим в плавании сделать Кумика. Товарищи уставились на Паладига с нескрываемым удивлением. Предложение было дельным, единственно разумным, но ведь всем была еще со времен подготовки мятежа известна властность ассирийца. И чтобы он добровольно согласился передать власть, хотя бы частично, кому-то другому?.. Тут что-то кроется. Никто не знал, что на Паладига сильно подействовали его промахи вроде предложений идти вдоль Нила, или направить путь в горах в западню, или, как вчера, двинуться вдоль Лазурных вод на север. Это делало честь предводителю, ведь большинство лидеров предпочитает упорствовать в своих заблуждениях, а не признавать их.
Кумик же ничуть не удивился, он сам ожидал подобного предложения. Получив официальное начальствование, финикиец заставил своих матросов согласованно запрыгивать в лодки и выскакивать, сохраняя их равновесие. Только повторив это упражнение десять раз, новый кормчий (или командующий эскадрой?) скомандовал отплытие.
