На окраинах же, где проживали ремесленники и другой бедный люд, вдоль кривых улочек тянулись глинобитные, украшенные причудливыми белыми и красными узорами или же сложенные из дикого камня глухие заборы с низкими калитками или узкими деревянными воротами. На рынке было шумно, ржали лошади, ревели ослы, старались перекричать друг друга ретивые восточные купцы и ремесленники, покупателей часто хватали за одежду и зазывали к прилавкам или в небольшие лавочки. Правда, товары были добротными, надувательство пока что не вошло в моду. Поэтому выбор товаров не отнял много времени, и уже к вечеру «Дом» был готов к отплытию. Кумик отчасти выполнил поручение Ситана и зашел к одному из богатых судовладельцев. Дела у того сейчас были в застое — все наличные корабли ушли на восток, пока дули северо-западные ветра, а поэтому он охотно принял и внимательно выслушал рассказ финикийца. Приходилось, конечно, быть сдержанным и часто ссылаться якобы на секретность дела, так как нужно еще согласовать вопрос с сыновьями Мурашу, а пока ограничиться общими вопросами и передачей письма от Ситана. Хозяин хорошо угостил тройку «купцов», предлагал остаться ночевать в его доме, но кормчий сослался на срочное поручение. Тогда судовладелец взялся их проводить и оказался полезным. Отплыть предполагалось с отливом, но встречный юго-восточный ветер теперь создал препятствие. И хозяин предложил нанять лодочников, чтобы те отбуксировали корабль из гавани. Моряки согласились и были удивлены быстротой исполнения. Несмотря на поздний час, по оклику купца тут же сбежались десятки людей, желающих заработать. Это позволило нанять лодочников по минимальной цене, и дело завертелось. Тут же к кораблю подплыли шесть довольно крупных лодок, проворно были заброшены и прикреплены канаты, азиаты сели на весла, лодочники дружно заработали — и «Дом» совместными усилиями людей и отливного течения двинулся к югу.
Прошло часов пять, лодки вместе с кораблем вошли в пролив между берегом и островом. Здесь ветер стал почти попутным, зато начавшийся прилив создал встречное течение, и помощь лодочников опять стала необходимой. А на рассвете произошла неожиданная коллизия: лодочники вдруг потребовали удвоить плату, поскольку приходится работать без отдыха. Расчет был безошибочным: заменить работников вдали от населенных мест было некем, а грести самим — тяжело. Пришлось согласиться на это требование. Лишь днем, когда прилив ослабел, а направление плавания изменилось к западу, стало возможным обойтись без этих вымогателей. Чувствовалось, что такой трюк проделывается постоянно, но сердиться на бедняков, озабоченных пропитанием семей, не приходилось. Целый день «Дом» плыл по неширокому проливу, лишь потом оказался в открытом море.
Дальнейшее плавание стало довольно однообразным: вдоль берегов под ветром и веслами днем, или только под ветром — ночами, или только на веслах — при штиле. Были и бурные дни и ночи, но особых страхов они не вызывали. «Дом» теперь находился во внутреннем море, и унести в океан никакая буря его не могла. Опасности еще, конечно, оставались, но пришла беда совсем с другой стороны.
Плавание по Бирюзовому морю продолжалось уже полмесяца, и нетерпение путников нарастало. Плыли практически без задержек, даже провиант закупали с встречных лодок. Необходимость пережидать бурю в какой-нибудь бухте рассматривалась как наказание богов. Полный штиль и необходимость целый день грести, наоборот, позволяли переключаться с тягостного ожидания на тяжелую работу. Доходило до того, что в такие минуты даже кормчий — Кумик или Нафо — закрепляли рулевое весло с помощью веревок, а сами садились за обычное весло рядом с товарищем. Если штиль приходился на ночное время, плыли при свете факела, закрепленного на носу.
