Звездам не дано любить полностью

Когда я была совсем маленькой, то больше всего на свете любила сидеть у папы на коленях и смотреть на звёздное небо. Мой отец был не слишком разговорчив, поэтому мы чаще всего наслаждаясь моментом в тишине. Лишь в те редкие мгновения, когда в моей душе возникал невыносимо щекотливый вопрос, я осмеливалась нарушить молчание. Папа отвечал очень коротко, но я всё понимала.

Мое детство пролетело в сказочном дачном домике, который построил отец для большой семьи. У нас был огромный сад и несколько деревянных качелей. Помню, я очень любила кататься в такт с нежным ветром, поднимаясь всё выше и выше. Так хотелось дотронуться к белоснежно-воздушным облакам, парящим близко, и в то же время далеко.

Бабушка и дедушка жили вместе с нами. Они присматривали за мной, когда родители уезжали в город. Своего отца я видела редко, он мог целыми месяцами не появляться, пропадая в своих бесконечных командировках. Я любила его больше жизни. Всегда с нетерпением ждала с долгих путешествий, и каждый день расспрашивала родных о нем. Истории о папе были для меня словно самая захватывающая сказка в мире. Когда он приезжал, я со всех ног бежала к нему на встречу, запрыгивала на шею и радо зацеловывала его небритые щеки, а он так искренне смеялся, нежно гладя мои волосы. Отец редко рассказывал о том, где был и что делал. Он просто улыбался, а я улыбалась ему в ответ, и чувствовала настоящее счастье.

Мне безумно нравилось лето, а вот зиму я, мягко говоря, недолюбливала. В холодные дни мне не разрешали даже «сунуть свой нос» на улицу. Все свое время я проводила в доме, воображая себя принцессой, заточенной в замке. Я играла с куклами, помогала бабушке готовить. По вечерам сидела возле камина с толстой, красочной книгой и перечитывала сказки Андерсена. В каждого героя я влюблялась по уши, будь-то человек или зверёк, птица или ангел. Мне часто снились эти сказки. Цветные и захватывающие. Как жаль, что эти сны быстро забываются.

Много времени мы проводили вместе с бабушкой. Из-за плохого зрения она не могла подолгу читать мне. Каждый раз, когда на ее изящном лице появлялись толстые очки, я ахала от ужаса и просила ее включить музыкальный проигрыватель, ведь мне казалось, что ее нос вот-вот сломается от тяжести громадной оправы.

Я любила ложиться на пушистую шкуру овцы и слушать с упоением старый проигрыватель. Он так забавно потрескивал, и в этом звуке была особенная грация. В нашей домашней коллекции накопилось всего десять пластинок, и каждую из них я прослушала, наверное, по сто раз.

Сладкая идиллия наступала под вечер, когда случалось так, что все собирались дома – и папа, и мама, и бабушка с дедушкой. Самыми лучшими воспоминаниями я считаю те, когда мы все вместе садились за огромный дубовый стол, зажигали свечу и ужинали, общаясь о разных интересных вещах. Ах, как же я любила слушать взрослые разговоры. Для меня это занятие было гораздо увлекательней, чем что-либо другое. Я обожала бабушкины истории о детстве моей мамы и от души смеялась, когда узнавала новые подробности о невинных детских шалостях и приключениях ее дочери.

– Алина была еще той врединой. Слава Богу, твоя дочь полная противоположность, – поворачиваясь к маме, по-доброму провозглашала бабушка, и все заливались смехом. Это был невероятный звук счастья и радости, который я запомнила на всю жизнь.

Действительно, с мамой мы абсолютно разные. Она – брюнетка, немного пухленькая женщина, с круглой и очень доброй формой лица. У меня же всегда были светлые волосы, тонкий силуэт, губы «бантиком» и острые скулы. Но, несмотря на это несходство, мы словно плюс и минус всегда притягивались. Между нами всю жизнь царило понимание и дружба. Никогда мы не ссорились и не докучали друг другу.