– Мы пытаемся помочь тебе, Аланик, – сказала я. – Мы просто…
– Нам нужно знать, кто вы такая, – вмешалась Джешуа. – И откуда взялись.
Аланик выпрямилась. Она удалила все датчики, осталась только игла в руке, и, судя по ее виду, чем дольше она бодрствовала, тем сильнее и бдительнее становилась. Надеюсь, она достаточно поправилась и мы не подвергли ее опасности своими действиями.
– Я Аланик из УрДейлов, – сказала она. – А вы?
– Я адмирал Кобб. А это…
– Не важно, кто мы такие, – перебила его Джешуа. – Нам нужно, чтобы ты рассказала нам то, что знаешь о гипердвигателях и системе сверхсветовой связи Верховенства.
Я прикрыла глаза. После разговора с Аланик я была совершенно уверена, что нам известно о гипердвигателях больше, чем ей. Я посмотрела на Йоргена. Надо нам было согласовать свои действия еще до этого разговора, составить план.
Йорген покачал головой. Мы не могли остановить происходящее.
– Тогда я ваша пленница, – сказала Аланик. – Вы собираетесь использовать меня.
– Мы хотим лишь обменяться информацией, – возразил Кобб. – У нас общий враг.
– Это не обмен, – снова перебила его Джешуа. – Расскажи, что ты знаешь, и мы отпустим тебя.
Аланик вскинула голову.
– Вы отпустите меня, – повторила она. – Вы думаете, что способны удержать меня здесь?
– Твой корабль у нас, – заявила Джешуа. – Если ты будешь сотрудничать с нами, мы обсудим вопрос о твоем освобождении.
Нужен ли Аланик корабль, чтобы добраться до своей планеты? Слизням явно не требовался корабль для гиперпрыжков.
– Мама, – сказал Йорген, – я думаю…
– Вы ничего не знаете, – перебила Аланик.
Джешуа выпрямилась во весь рост – не слишком-то большой – и посмотрела на Аланик свысока:
– Ты действуешь сейчас во вред себе.
– Мама… – повторил Йорген.
Аланик посмотрела на него, и Йорген вскрикнул, зажмурился и прижал руку ко лбу между пластырями. Я шагнула к Аланик – я не знала, что она делала с ним, но она явно была опытным цитоником. Мы практически ничего не знали о том, на что они способны.
– Что ты делаешь с моим сыном?! – воскликнула Джешуа, схватив Йоргена за руку.
Йорген натолкнулся на дверной косяк и широко распахнул глаза.
А потом Аланик исчезла. Вот только что она сидела на кровати – и вот ее не стало. Повязка и игла капельницы упали на простыни, и по белой ткани расплывалось темное пятно ее крови.
– Серьезно, – спросила я, – зачем вы это сделали?
– ФМ, – предостерегающе произнес Кобб.
Мне явно не полагалось разговаривать с Джешуа Уэйт таким тоном, но сейчас мне было плевать на это.
– Я почти договорилась с ней, – сказала я. – Она могла помочь нам.
Джешуа по-прежнему была сосредоточена на Йоргене.
– Что она сделала с тобой?
– Она заговорила со мной, только и всего, – сказал Йорген. – У меня в разуме.
– Что она сказала?
Мы дружно уставились на него, и Йорген заколебался.
– Не многое, – ответил он. – Только то, что она нам не доверяет.
Кобб посмотрел на него, приподняв бровь. Йорген плохо умел врать, но, если он решил утаить информацию от старшего по званию, у него должна была быть чертовски веская причина для этого.
– Что она сказала, когда вы с ней разговаривали? – спросил меня Кобб.
– Она сказала, чтобы мы не доверяли никому из Верховенства. Она сказала, что они будут лгать нам, что мы отдадим им нашу свободу, если попытаемся заключить мир с ними.
– Нам нужен полный доклад о том, что она вам сказала, – проговорила Джешуа. – Мы предоставим его Национальной ассамблее, чтобы она могли решить, что нам делать.
– Мы составим этот доклад, – пообещал Кобб. – А потом я решу, чем поделиться с Национальной ассамблеей. – Джешуа сердито посмотрела на Кобба, но он продолжил: – ФМ, Йорген – со мной в командный центр для разбора полетов.
Он вышел из палаты, размашисто шагая, и мы с Йоргеном двинулись за ним, оставив Джешуа позади.
Выйдя из командного центра, я направилась к инженерному отсеку, проверить, как там тейниксы. Я рассказала Коббу все, что помнила из разговора с Аланик, но с Йоргеном Кобб говорил отдельно, так что я все еще не знала, что Аланик сказала ему мысленно. Джешуа не присутствовала ни на одной из встреч, и я была уверена, что это ее разозлило.
Я ни капли ей не сочувствовала. Я была в ярости из-за ухода Аланик – а с ней и нашего единственного шанса связаться с Куной и поучить Йоргена на цитоника. Бабушка Спенсы могла чем-то помочь, но ее знания были ограниченны.
Национальная ассамблея слишком привыкла командовать людьми и заставлять всех делать то, что она велит. Я была рада, что Йорген взял меня поговорить с Аланик, но это выявило огромную слабость нашего правительства. У нас не было дипломатов. Мы не привыкли к сотрудничеству. Ассамблея хотела рассматривать эту ситуацию как политическую, но у нее это не получалось. Мы должны были быть Непокорными, но какая нам от этого польза, если все, что мы делали, – это бросали вызов другим в ущерб себе?
У меня не было возможности узнать, что Аланик скажет своим соотечественникам – нашим бывшим союзникам – о людях Россыпи, но подозреваю, что ничего хорошего.
