Когтистая лапа тревоги разжалась, отпуская сердце рунного мастера. Нимрод Тессемир бросил тяжелый взгляд на прибывших, но упрямо развернулся, продолжая свой допрос:
— Ты хитро плетешь сети слов, Искандар. Очень хитро. Но, коли ты невиновен, объясни, как тогда мой погибнуть мой сын! Стрела — очень хорошо защищенное место. Неподалеку несли стражу его бойцы, а вокруг на многие сотни лиг нет ни одного Восходящего, достаточно сильного, чтобы убить Кельгорна, и не являющегося при этом членом нашей общины… Мой сын был сильным и умелым серебром, с могучими боевыми Навыками и Предметами. Он твердо стоял на пороге золота и только другое золото могло его одолеть! — воскликнул глава Дома Тессемир.
— Признаю честно, меня тоже тревожил этот вопрос, — вежливо отозвался Искандар. — Но, верю, я уже сумел разгадать ответ. Кельгорн любил риск, он говорил мне о путях Истинных, и о жизни на лезвие меча… А еще твой наследник был известен своей любовью к поединкам на Рунах-Аренах. Возможно, он ушел на одну из таких Арен — и впервые встретил там противника, коего не смог одолеть…
— Чушь! — оборвал его Нимрод. — Я же говорю, он стоял на границе золота и был вооружен до зубов! Кельгорн был лучшим бойцом среди нашего молодого поколения! Он не мог проиграть ни одному из низших, волею Незримого попадавших на эти серебряные Арены. Невозможно!
— Полностью согласен, — огорошил своего собеседника Искандар. Кельгорн был силен — я и сам по доброй воле не вышел бы против на него на смертельный бой… Ни одному серебряному низшему не грозит сравниться с твоим сыном! Но неужели в огромном Единстве у Кельгорна не может найтись ни одной родственной души⁈ Неужели он — единственный из кел, кто в принципе ходит на Арены⁈ — с жаром парировал все аргументы Нимрода рунный мастер. — Да, среди кел таких мало, я так не знаю ни одного, но Единство очень велико. Быть может, в этот раз Незримый вытянул для твоего сына черный шар…
Наконец-то Искандар смог разглядеть искру понимания в глазах охваченного горем и гневом золотого Восходящего.
— Это… возможно, — нехотя выдавил из себя Нимрод. — Шансы очень малы, но они есть. Как и шансы на то, что ты пытаешься выкрутиться! — огрызнулся он, но уже без того запала, что был раньше.
— Очнись, Нимрод! Его Клятвы целы, а его разум почти раскрыл тебе истину. В виновность Искандара не веришь уже ни ты сам, ни кто-либо иной! — твердыми шагами вышел вперед Эридан. — Тебя неоднократно предупреждали, как и твоего сына. Арены — азартная игра, в которой всегда есть смертельный риск! Ты можешь доверху наполнить мешок белыми шарами, но пока в нем есть хоть один черный — смерть ходит рядом!
— Быть может, так оно и есть, — пробормотал тот в ответ, — Быть может… Это уже не важно. Я потратил Вызов, скоро мы узнаем правду.
— Твое право, твоя воля. А пока мечи в ножны, живо! — скомандовал Эридан. И не нашлось ни одного кел, способного ему возразить…
— Все будет хорошо, — тихо сказал он, приобняв за плечи Искандара. — Кел-леди Летиция мягко заглянет в твой разум, ты знаешь, она
— Было непросто, но мы справились, — нашел в себе силы для усмешки рунный мастер. — Признаюсь, после боя с диким золотом я был не готов к еще одной суровой битве!
— Достойно, достойно… Расскажешь после, кажется, начинается, — указал его друг на Нимрода, схватившегося за искусно вырезанный амулет.
Блистательная и опасная, кел-леди Летиция и вправду умела заглядывать в чужой разум очень мягко, но приятного в том было немного. Когда все закончилось, незримый долг Нимрода перед Искандаром прилично вырос.
— Невиновен. Полностью и абсолютно. — строго объявила она результаты своей работы.
Искандар, Нимрод и Эридан сидели в любимом кабинете хозяйки Небесного Чертога. Переместившись туда по зову амулета одного из подчиненных, она поначалу испытывала недовольство, но, узнав о гибели одного из перспективных кел Домена, слегка сменила гнев на милость. Но разгневанный взгляд бездонных зеленых глаз сулил рунному мастеру бездну мучений, коли он и вправду оказался бы виновен… К счастью, его совесть была чиста, что и подтвердила небесная кел-леди.
— Искандар Нумерион, приношу свои искренние и глубокие извинения, — торжественно произнес Нимрод Тессемир. — Чудовищное горе затмило мой разум, заставив подозревать тебя в самом страшном. Если сможешь — прости эту слабость отца, потерявшего единственного сына…
— Понимаю и прощаю. Меж нами нет обид — ровным голосом отозвался Искандар, ибо этого от него и ждали.
— Еще ничего не кончено! — напомнила о себе владелица Домена. — Нимрод, Предметы твоего сына, я жду! — раздалась хлесткая команда.
