Оперативно спустившись по этой же трубе, я заранее отпустился и мягко приземлился между рельсами. Велена, последовала моему примеру и тоже осматривала со мной нанизавшегося через спину черного, не очень большого робота, с четырьмя руками, короткими ногами и прозрачным стеклянным неправильным шаром на месте головы, бледно светящимся синим светом. Под стекловидным аквариумом, вместо черепа, находились человеческий мозг и отходящие от него сотни проводов с волосок. Глазами ему служили мерцающие синим, визоры на плечах. Стоило мне дотронуться до него кинжалом, как он дернулся и замахал одной лишь левой, нижней рукой, выходящей из-под основания лопатки. Пару махов, ему было достаточно, чтобы «глаза» померкли, и сила электрического импульса навсегда его покинула. Рисковать я не стал, оставляя его здесь один на один с собой самим, и загнал черный кинжал ему прямо сквозь стеклянный шлем в мозг. Тело никак не прореагировало, не симулировал смерть значит. Прозрачная жидкость частично вытекла из его аквариума. Я обернулся посмотреть на реакцию Велены.
— Верно. Я бы так же сделала. — одобрительно кивала она. — Пусть проветрит мозги.
— Пошли ка отсюда поскорее, не нравиться мне здесь разгуливать.
Не очень аппетитно скажу я вам смотреть на нового издохшего солдата, а какой у этого всего запах! Варна без особых проблем набирает материал из людей и экспериментирует на всю катушку, без моральных ограничений и внутренних предрассудков. Что если дать Варне, толковое образование, все технологии, знания и материалы земли вместе взятые? Человечеству будет грозить вымирание или нет? Проверять не хочется. Это сейчас она экспериментирует, с каждым разом киборг будет получаться лучше и лучше, неуязвимее и смертоносней. Темные мысли заполняли мое воображение, подстегнутое тишиной и темнотой неосвещенных участков пространства. Несмотря на неприятие местечка, дальше шли довольно тихо. В течении часа не встретили ни одной живой души. Свободно проходящие насквозь коридоры и ниши, часто заполняли всю длину тоннеля. В случае обнаружения очередного транспорта, мы могли бы без труда спрятаться в них. Мысль об этом успокаивала меня, вдобавок присутствие Велены, скрашивало нашу мирную прогулку, делало ее приятной.
— Ты ведь шаришь в голограммах и всем что с ними связано? — спросила Велена, чтобы не молчать.
— Ну отчасти. — признался я в скромных познаниях на этот счет. — Просто имел с ними дело.
— Объясни мне неразумной, как они работают. Я конечно понимаю, лучи там, создают форму, а вот поконкретнее ты знаешь? — она поправила волосы, а потом стала заплетать их в длинную косу на левое плече. — Какой принцип действия или устройство?
— Да чего тут сложного, по сути, обычная кодировка трехмерного пространства в той же плоскости картинки. В общем, помнишь, я говорил, что есть проектор, так вот, самое главное в нем это полупрозрачное зеркало, за счет которого подаваемый через него свет, из пучков лазерного излучения, разделяется на два четких луча. Яицеголовые господа в миру, называют их предметной и опорной волной. Так же они придумали массу механизмов, основанных на простых принципах, для передачи при любом свете, без очевидных преломлений, с автоподстройкой голографической картинки. Включая солнечный, дневной, вечерний свет. Предметная волна как бы фотографирует объект, запечатлевает на пленку, опорная же волна, опознав ее на пленке, обходит предмет с разных сторон.
— Раз все так просто, почему наш мир до сих пор не погрязнет в технологиях голограмм в полный рост?
— Так всегда, сначала самые соки используют военные и закрытые организации, в основном тайные и только потом спустя чуть ли не столетия, технологии всплывают на поверхность, заинтересовывая коммерческие организации. Ты знаешь, всегда все по разному, что то удается скрывать десятилетия, а что то появляется сразу и приобретает такой массовый характер, что государство не в силах скрывать и запрещать изобретение, для общего блага с сфере тотального контроля.
— Ну, давай не о политике, ладно?
— Ни в коей мере.
— Ладно, тогда каким образом все это вяжется с такой нашумевшей темой как теорией многомерного мира? — обрадовала она меня своей осведомленностью в этой области.
— Да там совсем другая идея, но общая суть у них, безусловно, есть. Все дело в твоей точке зрения, при смене угла точки обзора форма неизбежно будет меняться. Именно это наталкивает на мысли о бесконечном числе других миров и измерений, ибо наш мир тоже трехмерен. Хоть теория немного абсурдна, но имеет место быть и продолжает ломать головы тем же яицеголовым и просто доморощенным теоретикам. Но все эти ноги растут из теории струн, о которой ты все знаешь из детства сама.
— У меня было трудное детство, начал раз, говори и два.
— Представь, что мы живем во вселенной, которая представляет собой не что иное, как одну большую голограмму.
— О, это не трудно. — шутливо взмахнула она вверх руками.
