— Да пускай забирает, не жалко. — я открыл кабину и хотел вылезти, как вдруг прямо сквозь дверь и потолок над ней, ввалился робот разлучник. Смекая, что к чему, я быстро вернулся в кабину, закрыл ее за собой, и когда началась пальба, первый принял на себя тяжелый удар робота. Он включил весь свой арсенал и разом атаковал меня всеми конечностями, совмещая ближний бой с еще более ближним. Пулемет грохотал, пули выбивали густую, белую путину на моей кабине. Я не растерялся, разве что на мгновение. Я отступал и не хотел, давать кромсать его лезвиям свои ноги. Не хотел дать и бить мне в упор по кабине, за прочность которой я вдруг стал переживать. Когда завидел на ней мелкие места пробоин, через которые ко мне сыпалось белым песком стекло. Путина росла быстрее, чем я думал. Что у него за пули такие? Левой клешней, я наконец смог поймать дуло его пулемета и успешно перекусить, но выстрелы от этого не прекратились и он продолжал наступать. Наемники помогали мне, стреляя ему в спину. Успехов это пока не приносило.
Если удастся его победить и взять с собой, частные военные компании встанут в очередь, чтобы меня озолотить, за возможность покопаться с останками. С юридической точки зрения, все продукты труда, полученные на станции, без чужого вмешательства — принадлежат государству. Как же тогда быть, если собственник государство Русь свята, владелец авторских прав Варна, а человек выставивший изделие труда на продажу я? Боевой робот «Богатырь», машина точная. Любое мое движение, он копирует с пятикратным усилением. Легкое движение руки, он воспроизведет как мах. Месяцы тренировок и практики необходимы для хорошего владения им, для мастерского уровня, при выступлениях на ринге, нужны годы. Что говорить про мои неумелые движения в попытке наверстать полугодовую программу. Тут как в боевых искусствах. Сначала ты учишься делать все движения, месяцами и годами заучивая похожие, простые движения. Зато потом любые твои движения, будь то импровизация или повторение старого, выстраивают твое тело, дух и ум надлежащим образом. Живут в тебе всю жизнь, даже когда ты этого не осознаешь. Практики тайцзи-цюань длинною в жизнь, определенно мне помогли с управлением «Богатырем». Морк сильно заблуждался, когда думал, что нам хватит лишь найти еще несколько таких игрушек.
Тут я уловил момент, когда разлучитель подошел ко мне неосторожно близко. Прямым правым, я качественно точно ударил его в визор, от чего он, отшатнулся назад. Не давая ему опомниться и перехватывая инициативу наступления, левой рукой я отстриг ему половину пулемета. Так что теперь, он только подавал ленту, а она вываливалась на пол. Из внутренних своих резервуаров, он не производил ни единого выстрела. Он даже удивился сам, когда его главное оружие замолчало, а патронные ленты впустую вылетали по дуге вверх. Еще один подарок мне с его стороны. Пользуясь короткой потерей внимания, я отменно сильно и точно, набил ему визор до неузнаваемости, а потом сразу двумя клешнями, оттяпал, окончательно его руку по локоть. Фонтанируя своей грязно серой и ярко голубой жидкостью одновременно, разлучитель залил мне всю кабину. Ну неужели нельзя было предусмотреть дворники, или смыв. Я до смешного нелепо, пытался одной из рук вытереть кабину от его выделений. Получилось лишь провести пару тонких полосок, но мне этого было достаточно. Пока я, отступая, вытирал кабину, выстрелы подмоги, от подтянувшихся киборгов, отвлекли внимание наемников и теперь они не могли мне помочь.
Разлучитель умудрился искромсать всю мою правую ногу, и теперь она едва слушалась моих команд. Это не мешало мне, опираться на нее и бить прямым, левой ногой ему в корпус, чтобы отстранять его хоть не на долго. Раскрученными лезвиями и буром он уверенно отбивал мои атаки клешнями. В один момент мне люто повезло. Моя клешня, сойдясь с его рукой, застряла в ней. У него не хватало сил раскрутить мою увесистую клешню, а мне не хватало силы раскусить вдоль его руку. Но у меня была вторая! Ей я провел тройку ударов по его визору и корпусу, чтобы его вывести из равновесия, а потом принялся искушенно кромсать его зажатую руку. Через несколько мучительно долгих мгновений я заполучил навеки его последнюю опасную конечность. Остальные две (поправить, что на них за оружие), не могли мне нанести серьезного вреда и я с улыбкой садового — маньяка на лице, отрубал ему правую ногу.
— Ну что тварь теперь на равных?! На Равных я спрашиваю?! — дико орал я, позабыв о заповедях истинного война света.
Варна не отвечала. Убежать она тоже не могла, я держал ее свободной левой клешней за ногу, а правой ампутировал. Ей оставалось только дергаться, брыкаться, сопротивляться. Сквозь ярость, до меня донеслись звуки предупреждения о садящейся батарее.
— Ну ты что, бессмертная?!
