И все рухнуло. Вообще все! Стены вспыхнули разными цветами и начали рассыпаться на мельчайшие кирпичики, как картинка – на пиксели. Книги разлетелись в разные стороны испуганными птицами. Пол под ногами у Вани прогнулся так, будто был сделан не из крепких досок, а из тонкой пленки.
Ваня знал, что это невозможно, так просто не бывает. Но жаловаться оказалось некому, а спорить со всем миром не получалось. Пленка под его ногами натянулась, лопнула, и Ваня с криком полетел вниз – в сияющую, кружащую водоворотом бездну.
Ваня был уверен, что упадет. Человек, который падает, должен в конце концов куда-нибудь упасть, это же логично! А поскольку падал он долго и быстро, это грозило куда более серьезными травмами, чем то злополучное мартовское происшествие в лесу.
Однако никакого падения почему-то не было. В один миг Ваня летел через сияющий вихрь, а в следующий вдруг оказался на полу. Не рухнул и не ударился, просто обнаружил, что лежит на деревянных досках, будто так и надо.
В какой-то момент Ваня поверил, что все это была странная, необъяснимая игра воображения. У него просто закружилась голова, он упал прямо в библиотеке, а все остальное ему привиделось. Недаром же папа говорит, что воображение – это проблема!
Однако первая же попытка осмотреться показала, что таких простых решений не будет. Либо Ванино воображение продолжало работать, либо в библиотеке с ним все-таки произошло нечто необъяснимое. Потому что он оказался не в бабушкином доме… да и вообще, кажется, не в обычном мире!
При ближайшем рассмотрении комната, в которую он попал, оказалась очень странной. Стены здесь были наклонены под самыми разными углами, будто отраженные кривым зеркалом. Потолок накренился, немножко прогнулся, однако падать явно не собирался, и на том спасибо. Мебель тоже поддалась необъяснимым законам этой реальности: она выглядела то слишком большой, то слишком маленькой, вообще непонятно, на кого рассчитанной.
А еще это место было полно ярких красок. Они пестрели повсюду, вроде как не сочетались между собой, однако все равно смотрелись гармонично. Две стены синие, одна зеленая, одна вообще рыжая. Такие же яркие цвета и у мебели, хотя сколочена она из самых обычных досок, как будто и не покрашенных. Однако красной и фиолетовой древесины не бывает, это Ваня знал наверняка, да и синей тоже.
Никакого электричества в комнате не было, свет исходил от небольших кованных фонариков и свечей. Причем свечи из белого и желтого воска были установлены где попало: на подоконнике, на столе, на изголовье кровати, на шкафу закреплены, иногда даже под углом. Мама бы сказала, что это совсем не безопасно. А папа бы сказал, что такая комната вообще не должна существовать, потому что она со всех сторон неправильная.
Но мамы и папы здесь не было, как не было и хозяина загадочной спальни. Ваня оказался на полу совсем один, и даже за покосившейся апельсиново-оранжевой дверью не было слышно ни звука.
Может, и следовало позвать кого-то, однако Ваня не решился. От этого места становилось жутко, он даже позволил себе несколько минут надеяться, что спит. Сейчас все закончится, он проснется и посмеется над случившимся!
Впрочем, в глубине души Ваня уже понимал, что объяснить все сном не получится. Сны – они ведь нечеткие, и в них невозможно понять, что ты спишь. Ваня же все понимал, а еще он чувствовал, что доски под ним твердые, от свечей исходит настоящий жар, в воздухе пахнет дымом и горячим воском, и всего этого во сне тоже не бывает.
Объяснения у него не было, однако сидеть на полу и ждать, пока это объяснение появится само собой, Ваня точно не мог. Он поднялся, направился к выходу, пока не зная, получится ли у него покинуть спальню. Вдруг его просто похитили и заперли здесь?
Дверная ручка поддалась легко, будто желая доказать, что, если Ваню и похитили, держать его взаперти никто не собирался. Из спальни он попал в коридор, такой же искаженный, полутемный, да еще увешанный картинами, в которых не было никакого смысла – пятна в рамах и все!
– Эй! – не выдержал Ваня. – Есть здесь кто?
Ему не очень-то хотелось встречаться с хозяевами искривленного дома, однако оставаться в одиночестве ему хотелось еще меньше. Да и вообще, он не привык бегать от опасности, ему проще было разобраться со всем сразу! Правда, обычно рядом находился Юрик, и любые трудности преодолевать было проще. Но раз уж Ване пришлось остаться одному, поддаваться страху он не собирался.
Он двинулся вперед – тихо, осторожно, чувствуя себя мышкой, за которой откуда-то из темноты уже наблюдает кот. Чувство было непривычное и неприятное, но избавиться от него пока не получалось.
Дом, в котором оказался Ваня, был деревянным и старым. Такие обычно в кино показывают… причем чаще всего в фильмах ужасов. Длинный коридор, одинаковые закрытые двери – разве это не типичное описание для отеля, полного привидений? Или монстров. Или привидений монстров, всякое бывает.