Ной, однако, даром времени не терял. Пока Ипат соображал, как должен повести себя в этой ситуации настоящий командир, и понемногу наливался кровью, Ной этак солидно прокашлялся и сказал деловым голосом:
– Быть может, правительство Альгамбры заинтересовано ознакомиться с образцами товаров с планеты Хатон?
Тут голос снизу замолчал как раз на такое время, чтобы успеть прочесть самую короткую молитву Девятому пророку – ну, где про «спаси и сохрани» и животворящий рельс. Ипат как раз успел побагроветь до опасной кондиции, а Ной ему только сказал «тш-ш» и палец к губам приложил. Ипат покряхтел немного, но орать на нас не стал. Сообразил, что начал вить веревку не с того конца.
Ной тоже сообразил насчет веревок – тех самых веревок с Хатона, которые плетутся из той паутины, что туземцы высмаркивают из своих хоботов. Я порадовался тому, что он такой сообразительный. Образцов сверхпрочных веревок и тканей у нас было предостаточно; покажем их местным – может, и не завербуем планету, но уж наверное найдем, где сбывать паутинные изделия. Тоже польза.
Тут голос вновь ожил и без особой охоты разрешил нам от имени правительства посадку по радиолучу – чтобы, значит, не посадить корабль ни посреди пустыни, ни в океан, ни прямо на город. Как будто мы без него не разобрались бы! Ну ладно, по лучу так по лучу. Ипат нехотя кивнул, «Топинамбур» понял, чего мне от него нужно, и мы пошли вниз. Пока спускались, голос пробубнил нам какое-то приветствие и еще сказал, что с нами будет иметь дело правительственный инспектор по делам внешней торговли, специально уполномоченный как раз на такой случай, и без его ведома любые экскурсии по планете, исключая столичный округ, нам строго воспрещаются. Ну и ладно, думаю, не больно-то и хотелось. Не видали мы, что ли, чужих планет? Очень надо смотреть еще на одну!
Сели. Скучная пыльная планета, твердая корка почвы, камни да чахлые кусты, местами волнистый от ветра песок, красный от лучей кирпичного солнца, и даже небо какое-то грязно-желтое. Местность не лучше наших Дурных земель, хотя врать не буду, туда меня не заносило. Но близко к границе подбирался, видел. Однако же люди тут живут – на горизонте виден город, если только это не мираж. Лучше бы все-таки город! У нас на Зяби говорят, что тот, кто увидел мираж, нипочем не будет удачлив ни в каких делах, а тот, кто увидит его дважды, может сразу заказывать себе гроб – все равно долго не протянет. Я-то видел мираж единожды и что-то не заметил, чтобы со мной вдруг начала твориться какая-нибудь особенная пакость. Как было, так и осталось. Так что до сих пор я не очень-то верил в эту примету, а тут задумался: вдруг правда?
А Ипат, оглядевшись по сторонам сквозь прозрачные стенки корабля, сразу заявил, что ему тут не нравится.
– Ха, не нравится ему! – высказалась Семирамида. – Можно подумать, мне нравится! Чует мое сердце, зря мы сюда сели, вот что я вам скажу.
– Почему зря? – спросил Ной.
– А вот увидишь.
Ной начал задавать ей вопросы с этакой подковырочкой, и все мы вообразили, что сейчас Семирамида взорвется и завизжит на всю Альгамбру, ан не тут-то было. Она не захотела разговаривать с Ноем, да и с нами тоже. Мол, я сказала, все слышали, а дальше поступайте как знаете, мое дело сторона. Мол, спорить мне с вами лень, бестолочи вы, а были бы чуток поумнее, так взлетели бы прямо сейчас, да и умотали от этой Альгамбры как можно дальше…
Ной поковырял в ухе, скорее по привычке, потому что Семирамида все-таки не разоралась, помолчал, да и спросил, только уже не Семирамиду, а Ипата:
– Радуешься вербовке Хатона, да?
Ипат помедлил и глаз прищурил, соображая, где тут подвох (растет наш командир!), не сообразил и согласился: да, мол, радуюсь. А чего ж не радоваться?
– Один фермер, – говорит Ной и выразительно смотрит на Ипата, – решил разводить кенгуроликов, ну вот как ты. Только денег у него не было. Тогда он продал свой луг и накупил молодняка. Первым делом этот молодняк сожрал все, что росло у фермера в огороде, а потом стал шарить по наделам соседей. Тем это не шибко понравилось. Кто-то пристрелил кенгуролика-другого, чтобы посевы не портили, кто-то просто загнал скотину в свой загон и не отдает. Пошел фермер в суд, а там ему: сам виноват, и никто тебе кенгуроликов возвращать не обязан, это компенсация за потравы, вот и радуйся, что твои соседи сочли такую компенсацию достаточной…
– Ну и правильно! – перебил Ипат. – Луг-то он зачем продал? Чем кормить скотину думал? Дурак просто. Где только такие водятся…
– На «Топинамбуре», – объявил Ной и выразительно обвел нас взглядом. Тут Семирамида начала багроветь, и Ной торопливо добавил: – Пояснить?
– Ну поясни, – прогудел Ипат, тоже не шибко довольный.
Стыдно признаться, но я тоже пока ничего не понимал.
– Паутина с Хатона – материал уникальный, так? – Мы в ответ дружно кивнули. – Нигде, кроме Хатона, такого не делают, не умеют. Пока. Ну? – Тут Ной посмотрел на меня. – Долго ли такое будет продолжаться?
Ой…
