— Да уж будь добра, — тем не менее отозвался Адам и вдруг растянул губы в фальшивом оскале. — Только улыбка, Павленюк, улыбка. Представь, что тебе предложили место примы в Венской опере или что там тебя вдохновляет.
Кто-то сзади заржал, потому что балетмейстер очень точно описал область моих интересов. Впрочем, ничего обидного я в его высказывании не углядела и даже улыбнулась. От мысли, насколько крепко Вит взял Адама за яйца, конечно. Вы только посмотрите: наш главный не устроил мне показательную экзекуцию за опоздание, пропустил соло в знак доверия, а теперь довольно скромно отчитал за неподобающий вид на генеральной.
— К следующей сцене, живее-живее, — подгонял балетмейстер.
— Как думаете, кто будет сидеть в спонсорской ложе сегодня? — услышала я разговор девушек. — Старички? Новички?
— Да брось. Адам уже как только не прогнулся под молодого красавчика. И прогон устроил, и на урок пригласил. И, говорят, позволил вмешаться в процесс создания костюмов для новой постановки.
— То ли еще будет, — на этот раз отозвались куда менее радостно.
Последнего факта я не знала и удивленно взглянула на балетмейстера. Вот уж действительно сложился в три погибели, чтобы уместиться в требования господина Астафьева!
— Музыка! — гаркнул Адам.
День перед первым спектаклем сезона выдался очень тяжелым. Накладка шла за накладкой, и очень скоро стало вообще не до танцев. Обслуживающий персонал бегал по театру с выпученными глазами, спасаясь от воплей руководства. Артисты балета скрестили пальцы на удачу, дабы не навлечь гнев на себя даже намеком. Сольные репетиции были сорваны из-за свойственных первому дню проблем, и это подарило нам время, которое мне требовалось особенно остро — для работы над пуантами. Я в спешке пришила ленты и кожаную накладку на носок, выдрала излишки материала из-под стельки. Затем мяла пуанты, гнула и била, мысленно приговаривая стишок из Остеровских «Вредных советов», который каждый раз приходил мне на ум во время подготовки балетной обуви:
Когда пуанты наконец приобрели вид достаточно несчастный, я достала из сумки всевозможные пластыри и вкладыши, коллекция которых в этом сезоне заметно пополнилась. Вкладыши между пальцами, всевозможные пластыри (для каждого пальца свой вид). Результат того стоил: неожиданно, но новая пара оказалась достаточно удобной. Оглянувшись на весь прошедший день, я сравнила его со сплавом по реке с порогами. Опасное течение несло меня вперед, но все же я каким-то чудом ухитрялась избегать столкновений. Невероятно, но мне даже удалось попасть на сцену, пока ребята монтировали декорации. Правда во время очередного поворота я почти врезалась в Дэна.
— Между прочим, я ждал твоего приглашения, — сообщил он буднично и выжидательно на меня уставился.
— Слушай, ты прости мое недоверие, но с какой стати ты вдруг воспылал ко мне дружескими чувствами? Неделю назад здороваться забывал, а тут вдруг такой весь из себя любезный.
Пару секунд он мрачно на меня смотрел, будто взвешивая ответ, но затем решился на признание.
— Что ж, подлизываться к тебе, очевидно, бесполезно, поэтому скажу честно. Власть меняется, Диана в опале и рвет на себе волосы. А ты подружилась с новым спонсором. Теперь полезнее поддерживать тебя.
Мои губы сами собой сложились в букву «о». Выходит, все были правы и Дэн действительно из тех, кто лижет задницы выгодным людям. Впрочем, чему удивляться? В балете как на войне — все средства хороши.
— Знаешь партию? — спросила я вместо ответа.
Симпатии — основа такая зыбкая, но взаимовыгода мне очень понятна. Выходит, он попросту понял, откуда дует ветер перемен и принял меры. Неожиданно, но новое назначение подарило мне первого союзника. Это оказалось… приятно.
— Знаю, — кивнул он. — С начала?
Танцуя свой номер в «Рубинах» во время спектакля, я представляла себе не приглашение Венской оперы, а летящую со своего пьедестала Диану. Без ложной скромности: такой улыбки на моем лице давно никто не видел.
