— Знаешь, Серега, а я ведь скоро, пожалуй, cвихнусь.
— Вот обрадовал! А что, имеются сдвиги?
— Сон, понимаешь, смотрел Вполне идиотский.
— Мура видел?
— А ты откуда знаешь?!
— А он мне, понимаешь, тоже приснился. Или, может быть, я сам себе его «снил». Уже дважды.
— И что сказал?
— Один раз сказочку рассказывал. Ну, это по мoему заказу. А второй раз — а порядке самодеягeльности. Звал прощаться.
— А ты ему что?
— Времени, говорю, маловато.
— А он?
— Вытащим, говорит... Смотри!
Воронов всем телом повернулся к раскрытому oкну и вздрогнул: сверху медленно спускался иссиня-черный мячик, окруженный радужым сиянием. Потом замер, как-то сразу, скачком yвеличился в несколько раз, и в ту же секунду неэеодолимая сила приподняла людей, властно потянула вперед, к окну, распластывая над полом их тела...
«Ведь мы же отказались, — успел еще подумать Човский. — Так какого же они черта?.. Да еще в таком виде, без корабля...»
Аверин вошел в кабину, проверил герметичность пкжов и бросился к пульту. Еще не сев, с лету нажал зеленую кнопку. Он хорошо знал, что это кнопка и что должно последовать за его движением... Хотя так и не успел до конца разобраться, что теперь будет происходить с пространством, cо временем, да и с ним самим, — Генеральным структором космических кораблей Авериным, 1959 года рождения, членoм КПСС, русским, действительным членом... знал лишь одно: Григорий и Лена систематичео пользуются этим кораблем, и ничего страшного ними не случается.
«Все, кажется, поехали...»
Жизнь, смерть, смерть, жизнь... Жизнь!
— А вот и Николай! Эо, теперь собирай из падкого полушария. Кажется, у Николая серьезные вопросы.
Аверин быстро оглядел зал, увидел Лену, улыбнулся ей — все будет в порядке. Потом снова повернулся к Гаалу, нашел его глаза, взглядом уперся в третий.
— На этот раз ты ошибся, Гаал: вопросов вам задавать я не стану. Я буду обвинять! — он мягко отстранил Лену, которая быстро подошла и взяла его за руку. По лицу Эо скользнула улыбка, Гаал молча кивнул. — Да, я буду обвинять! — твердо повторил Аверин. — Прежде всего: зачем и по какому праву вы вмешиваетесь в жизнь, в становление и развитие разума на нашей планете? Вы отдаете себе отчет в том, что принимаете на себя чуть ли ни функции бога и тем самым обедняете нас, лишая чувства ответственности за собственное развитие? Ведь если мы начнем «уповать» на вас, то в результате превратимся в моральных, нравственных рабов, марионеток, бездумных исполнителей воли вашего «высшего разума»! Отвечайте! Я имею право призвать вас к ответу!
Гаал взглянул на Эо и сел. Эо встала.
— На эти вопросы разреши ответить мне, (Николай. Ты спрашиваешь: по какому прасу мы вмешиваемся? Я правильно поняла? — Аверчн кивнул, глотнул неожиданно подступивший к горлу комок обиды, — уж слишком мягно, снисходительно звучал голос Эо. Ему вдруг показалось, что на глаза могут навернуться слезы — слезы унижения человеческого достоинства и бессилия... Только этого еще не хватало! Нет, он готов драться с ними, и он будет драться, пусть даже они за такую дерзость превратят его в горстку пепла! Но он умрет стоя, как подобает человеку! Им не удастся согнуть его, поставить на колени. Пусть хоть так убедятся, что человечества им не победить, как бы могущественны они ни были!
Эо продолжала что-то говорить, но смысл еа фраз с трудом доходил до сознания Аверина. Он воспринимал ее слова с каким-то запаздыванием, они долетали до его слуха будто сквозь вату,..
