Во-первых, сыграла свою роль радость от возвращения в человеческое тело, новизна ощущений, которые раньше были привычными, а теперь стали забываться под давлением чуждых рефлексов. Во-вторых, то, что наша с Эзерлей долгая и безумная одиссея подошла к концу, мы в безопасности и ничто не мешает нам дарить друг другу наслаждение, забыв все остальное. Как там пел Ош… «где в слиянии тел сливаются души, слышится песня, но мы пропускаем ее мимо ушей». Как раз про нас. Когда в слиянии тел сливаются души, все остальное перестает существовать.
В-третьих, эмпатия, которую подарил мне Вудсток. Умение чувствовать эмоции партнера как свои – подарок, который невозможно переоценить. Никогда не думал, что эта возможность пригодится не только в бою, но и в любви. Может, та полнота чувств, которая так потрясла меня на Оле, просто следствие эмпатии, а гиперсексуальность млогса тут ни при чем?
В-четвертых, очень приятно быть рядом с любимой девушкой, когда ты нормальный мужчина, а не лесбиянка млогса и не нопстер—импотент. Да и тело, которое Убежище подобрало для Эзерлей, выше всяких похвал.
Кстати, об этом теле. Раньше я полагал, что посетитель Убежища получает виртуальную имитацию своего родного тела, но выходит, это не всегда так.
– Эзерлей, – обратился я к любимой, которая к этому времени уютно свернулась калачиком, положила голову мне на плечо и, похоже, собралась уснуть. – Ты спишь?
– Пока нет, – Эзерлей сонно пошевелилась и зевнула. – А что?
– Когда ты перемещалась сюда, какое тело ты хотела получить?
Эзерлей удивленно хмыкнула.
– Вот об этом я думала в последнюю очередь, – заявила она. – Я была так потрясена, когда ты пробился в изолированную зону, не думала, что это возможно. А почему ты вначале велел возвращаться?
– Не учел, что на Оле нет терминалов. Я так давно брожу по Сети, что уже забыл, что из базового тела в Сеть без терминала не выйти.
– Я так и подумала, – сказала Эзерлей. – Хорошо, что вовремя сообразила. А почему те координаты, что ты продиктовал, не подействовали?
– Точно не знаю. Думаю, в Убежище можно войти только по приглашению того, кто там скрывается, а если Убежище пусто, туда войти вообще нельзя. Если это не твое личное Убежище.
– Логично, – согласилась Эзерлей. – То есть ты сначала вернулся в Убежище, и только потом я смогла сюда перейти, правильно?
– Правильно.
– А как я смогла выйти из изолированной зоны?
– Это не ты смогла выйти, это зона перестала быть изолированной. Я переместился в тело того нопстера, который всеми командовал, и велел отключить глушилки, которые изолировали зону.
– Как просто! – восхитилась Эзерлей. – А нопстеры ничего не поняли?
– Поняли, но было поздно. Это очень страшно было, я имею в виду возвращаться в Убежище. Если бы ты не успела уйти, второго шанса у нас не было. На одни грабли два раза не наступают.
– Что такое грабли?
– Такой сельскохозяйственный инструмент. Длинная палка, у нее на конце такая штука вроде гребенки. Если на эту штуку наступить, когда грабли лежат на земле, палка поднимается и бьет тебя по лбу. А что, в памяти тела этого слова нет?
– У этого тела нет памяти, – сказала Эзерлей.
– Как это? – не понял я. – А как же ты со мной разговариваешь?
– Ты говоришь на Трагкок. Раньше все было понятно, а сейчас ты употребил непонятное слово, вот я и попросила объяснить.
– А по-моему, – сказал я, – мы разговариваем по-русски. Интересно.
– Куда уж интереснее, – согласилась Эзерлей. – Ты уже решил, что мы будем делать?
– Честно говоря, даже не думал, – сказал я. – Как тебя увидел, так все мысли сразу отшибло.
– Настолько хорошее тело? – подмигнула Эзерлей.
– Великолепное.
Девушка вдруг погрустнела.
– Жалко, что здесь нельзя долго жить, – сказала она. – Когда мы уйдем на нормальную планету, у меня не будет такого красивого тела.
– Я буду любить тебя в любом теле, – успокоил ее я. – А еще я буду помнить, какой красивой ты можешь быть. Ты не понимаешь самого главного – настоящая красота всегда внутри, тело – просто обертка для души, красота тела важна, когда ты встречаешься с девушкой в первый раз, но когда ты ее уже любишь, это не имеет большого значения. Любят не тело, а душу. В конце концов, мы всегда сможем вернуться сюда.
– Сомневаюсь, – сказала Эзерлей. – Когда ты вернешься в базовое тело, не факт, что Сеть позволит тебе снова прийти сюда без веских причин. Помнишь, ты рассказывал, что в Убежище ты смог попасть только тогда, когда тебя чуть не убили.
– Ну и ладно, – отмахнулся я. – Будет повод напоследок порезвиться как следует. Кстати, мне пора Гиви позвонить, узнать, что на родной Земле творится.
– Узнай, – сказала Эзерлей. – А я пока посплю. Она поцеловала меня и отвернулась к стенке.
– Человеческие губы – это нечто, – пробормотала она, засыпая.
«Абонент временно недоступен, – сообщила Сеть. – Чтобы оставить голосовое сообщение, подумайте „один“. Чтобы связаться с дежурным оператором, подумайте „два“. Чтобы вернуться в главное меню, подумайте „три“.
«Два», – подумал я и на всякий случай нажал двойку на телефоне. В трубке заиграла Пятая симфония Бетховена.
