В двух словах это мохнатое чудо объяснило мне, что оно прилетело ко мне с другой планеты за горючим для своего летательного аппарата, так в путешествии по нашей галактике, при столкновении с метеоритами из его звездолета вытекло все горючее. Он долго искал, где его найти на нашей планете, и наконец, ему улыбнулась удача.
Вдоль фундамента моего загородного дома выстроились пятилитровые бутылки. В них находился грушевый и яблочный сок, который я поздней осенью вытащил из овощной ямы — мне надо было спускать в нее урожай картошки, моркови, а также многочисленные банки с солеными белыми грибами, огурцами, яблочным компотом и разным вареньем. Бутылки с соком стояли на дне овощной ямы, и мне просто было некуда ступить, чтобы поставить свои заготовки и мешки с картошкой. Ругаясь и проклиная все на свете, я вытаскивал эти бутылки с соком и ставил на большой стеллаж в мастерской. Их было так много, что на стеллаж они не вошли, и мне пришлось их ставить на пол.
В прошлом году, когда давил груши и яблоки в самодельном прессе, я не знал, куда сливать полученный сок: мне варенье из черники некуда было складывать, а впереди меня ждали вишня, красная и черная смородина, белые грибы, кабачки, огурцы и компот, а стеклянных банок у меня уже не было. Кроме того, я до сих пор не выпил сок, который давил еще в позапрошлом году — совсем про него забыл зимой, когда изо всех сил пытался съесть варенье и освободить драгоценные стеклянные банки.
Выход я нашел — стал наливать грушевый сок и компот в пластиковые большие бутылки. Потом, когда осенью поспели последние груши, надо было сварить из них варенье. Это варенье я тоже сложил в эти пластиковые бутылки. Ломтики груши не хотели лезть в узкое горлышко бутылки, но я был упорным огородником и все равно их туда засунул. При варке варенья из груш получилось много сиропа и это мне нравилось — в том смысле, что его просто надо было налить в бутылки через воронку, потом поставить на долгое зимнее хранение.
Я, кстати, попробовал макать в этот сироп блинчики из кабачков, и чуть не отгрыз себе пальцы, такое вкусно у меня получилось. Но съесть двадцать литров сиропа зимой я один не смог. Сначала хотел его осенью отдать в маленькое кафе, которое открыли на первом этаже моего дома, но времени на этот благородный поступок у меня не нашлось. Потом наступила зима с трескучими морозами, повалил как из рога изобилия снег, который надо было убирать в своем загородном доме каждое утро, и сироп остался в мастерской, среди бутылок с грушевым соком и яблочным компотом.
Зимой в мастерской работать было холодно, я иногда заходил и смотрел на эти многочисленные бутыли с соком, компотом и сиропом. Их было около пятидесяти штук — почти двухсотлитровая бочка. Все их я завинтил крышками, и пока в мастерской было около ноля градусов, они стояли мирно. Но когда на улице ударили морозы под сорок градусов, они стали замерзать, и я обратил внимание, что некоторые бутылки так раздулись, что стали напоминать волейбольный мяч, — там образовался лед.
Проклиная все на свете — и сок и морозы, я стал отвинчивать на них крышки, но было уже поздно — все содержимое превратилось в лед, и он полез из бутылки наружу, на верстак и пол. Спасти мне удалось только яблочный компот — я его пил каждый день и сорок литров его поставил в сенях — чтобы не ходить за ним в мастерскую по морозу. С грушевым сиропом тоже не было проблем — он не желал замерзать при морозе, а вот с соком я намаялся. Когда зима стала кончаться, компот я уже выпил и захотел попить грушевый сок. Но он так замерз, что весь превратился в лед, и я не мог его даже попробовать. Пришлось оттаять пару бутылок в бане, но когда лед растаял и снова стал соком, его нельзя было пить — сахара в этих грушах было мало, и он был невкусным.
Сейчас, когда на улице стало по-весеннему тепло, я все бутылки с льдом вытащил на улицу и поставил вдоль фундамента дома — мне надо было вылить этот невкусный сок и выкинуть, наконец, пустые бутылки. Но лед в них таял медленно, и прошла уже неделя после того, как я их поставил под весеннее солнышко. Снег на крыше уже таял, вода тоненькой струйкой стекала в пластмассовые бочки. Этой водой было удобно стирать — она была мягкая и совершенно бесплатная. Но в огороде еще снег не таял, метровые сугробы немного опустились и многочисленные воробьи стали клевать упавшую зимой крупу, которая вытаяла из-под снега.
Это были такие неряхи — они половину своего корма просыпали из кормушки на снег и теперь скакали по нему, отыскивая хлебные крошки и крупу. Кроме воробьев, утром прибегали две голодные мышки, которые сделали себе в снежных сугробах маленькие тоннели. Но тоннели в снегу около фундамента дома, где стояли в ряд многочисленные бутылки с наполовину оттаявшим грушевым соком были большие, и я не мог понять, кто их сделал и зачем, пока не увидел ранним весенним утром их обитателей.
