— Выйдите все из помещения! — бросил он милиционерам, доставившим нас к нему. — Все прочь!
Служители порядка тупо вышли, остался только самый старший — тот, кого мы встретили еще на орбите.
— Я сказал, выйдите! — раздраженно повторил блондин.
— Но каг же вы с ними, без охраны? — растерялся милиционер.
— Не ваше дело! Прочь! — отмахнулся Дознаватель.
Милиционеру не оставалось ничего другого, как выйти за дверь.
Я сначала списал странность блондина на то, что чуть больше часа назад на орбите кто-то подорвал его личный космолет. Видимо, Дознаватель очень зол по этому поводу! Но следующая реплика мужчины полностью опровергла мои догадки.
— Привет, Юра! — Дознаватель подскочил к Смирнову и радостно сжал его руку в своих ладонях. — Сколько лет, сколько зим! Я уж и не надеялся, что ты вернешься!
Я облегченно выдохнул и с улыбкой оперся спиной о стену. Похоже, майор действительно не врал. О казни на какое-то время можно забыть.
— Здравствуй, Саша, — поздоровался Смирнов. — Как видишь, вырвался. Залез зачем-то в Секретное ведомство во второй раз. Надо было Сергея оттуда сразу уводить, как он овров уничтожил, а я расслабился, не просчитал вероятность.
— Все же удачно получилось! Не зря я на все педали давил, чтобы вас с планетолета не ссаживали!
— Значит, не зря.
— Сергей, — обратился ко мне Дознаватель и протянул руку. — Я давно мечтал с тобой познакомиться.
— А я еще, к сожалению, с вами не знаком. — Я пожал руку блондина.
— Меня зовут Александр Иванов, — представился Дознаватель. — Я — глава внешней разведки Республики Марс и по совместительству главный Дознаватель.
У меня закружилась голова. Глава внешней разведки!
Я мельком отметил про себя, что Иванов, в отличие от охранявших нас милиционеров, говорит очень чисто, слов не коверкает, да и ударения правильно расставляет.
— Садитесь, ребята, садитесь! — Дознаватель гостеприимным жестом показал на кресла, а сам занял место за письменным столом.
Мы сели. Я немного успокоился, окончательно осознав, что нас пока ни вешать, ни расстреливать не собираются.
Но как только я смог мыслить нормально, в голову тут же полезли разные вопросы. Какие дела у Марса с ПНГК? Марс ведь входит в Западно-Европейскую Федерацию, зачем же его обитатели затевают шпионские игры против своих же? Нормальная это практика, или марсиане что-то замыслили? И зачем им я?
— Ты, наверное, совершенно не в курсе, что тут происходит, да, Сергей? — спросил Иванов.
— Я уже вообще ничего не понимаю, — смущенно улыбнулся я.
— Способности не помогают? — хитро взглянул на меня Дознаватель.
— Не очень.
Вдаваться в подробности и рассказывать о том, что я практически их лишился, в данной ситуации было бы не совсем разумно.
— Ты, наверное, думаешь, как же так?! Мы шпионим, плетем интриги против своих же?
Иванов словно мысли мои прочитал. Мне оставалось только кивнуть.
— ЗЕФ с нами тоже не очень-то церемонится, — потер руки Дознаватель. — Быть врагами в нашем мире вообще проще, чем дружить. От врага ждешь подвоха, а от друга и брата — нет. Вот и приходится относиться ко всем как к врагам. Друзья оказываются под подозрением в первую очередь! Можешь обижаться, Юра, но ПНГК мы тоже не доверяем.
— Ты очень откровенен, Саша, — прокомментировал Смирнов. — Впрочем, как обычно.
— Но мы уходим от темы. — Иванов прокашлялся и сцепил руки перед собой. — Сергею же интересно знать, что к чему! — Дознаватель взглянул на меня, затем продолжил: — ЗЕФ умирает. Медленно и мучительно. Все новые миры достаются АС, на Земле на пятки наступает Восточный Альянс, в Солнечной системе давят ПНГК и мы. Да и тайное соседство с оврами не принесло Федерации ничего хорошего. В АС-то под землей инопланетяне не сидели. Они были вольны развивать технологии, улучшать искусственный интеллект.
— Но разве это не приведет к новой войне?
— Войне с роботами? — переспросил Иванов. — Сомневаюсь. Одно дело — создать систему противоракетной обороны с самообучением, и совсем другое — сделать интеллектуальный пылесос.
— Здесь я не соглашусь с вами! — воскликнул я. — Пылесос при желании тоже может натворить бед!
— В любом случае, ЗЕФ остановилась в развитии, — хмыкнул Дознаватель. — А это неправильно. Нет активности — нет страны. Вы слышали о теории пассионарности Гумилева?
— Нет, — честно признался я.
— Пассионарность — это что-то вроде энергетики цивилизации. Показатель ее активности. Гумилев говорил, что этносы проходят в своем развитии несколько этапов. Первое время пассионарность растет. Потом происходит некое пресыщение, надлом, затем пассионарность начинает уменьшаться. Цивилизация медленно увядает. Например, Рим. У его населения появилась вера в свою непобедимость. Оно не имело целей. Произошел упадок науки и нравов. В итоге империя пала под натиском варваров. Боюсь, ЗЕФ очень скоро ждет та же участь.
— Но Марс является частью ЗЕФ! — напомнил я.
— Да, только мы уже почти пятьдесят лет — автономия в составе Федерации. Нас могут назвать крысами, убегающими с тонущего корабля, но Марс давно чувствует, что ЗЕФ рано или поздно уйдет ко дну!
Я промолчал, поэтому Иванов продолжил: