Андрюша затрусил по дороге, я вдохнул полной грудью свежий воздух и зашагал следом.
Меня одолевали непонятные грустные мысли. Неделю назад я закончил обучение. Что теперь? Начать учиться по какой-нибудь другой специальности? Или послать все к черту, уйти жить к психам? А может, попробовать переплыть океан, как Дитрих?
Теперь мне придется жить вечно. Будет ли это скучным? Наверное, все-таки нет. Тем более что меня легко могут убить. Только старость отступила от меня на неопределенный срок. Так же, впрочем, как и окончательное взросление. Вечные восемнадцать.
Эх…
— Дядя Сережа! — радостно закричал мальчишка из-за поворота. — Здесь стрекозы!
Я улыбнулся и ускорил шаг. Над небольшим прудом кружили, забавно зависая над водой, две стрекозы.
Вспомнилось озеро рядом с домом. Водомеры, скакавшие по его поверхности наперегонки с солнечными бликами и рябью. Легкий-легкий воздух, пропитанный запахами сосновой смолы и далекого шашлычного дыма.
— Похожи на транспорты, да?
— Почему? — удивился Андрюша.
— Ну, посмотри, как они летают, — стал объяснять я. — Как будто не крыльями машут, а управляют гравитацией.
— Антигравы? — сказал Андрюша таким голосом, словно смаковал «умное» слово.
— Да, антигравы, — кивнул я. — Раньше, до того как мы придумали антигравитационные двигатели, по небу летали вертолеты. Такие машины с большим крутящимся винтом. Они могли так же зависать над водой, но не использовали антигравитацию.
— А я думал, что птицы и стрекозы на антигравах летают! — моргнул Андрюша и вопросительно уставился на меня.
— Нет, — покачал головой я, вспомнив, что, пожалуй, единственным живым существом, оперирующим гравитацией, был водомер. — Теперь мы не строим простые машины. Люди слишком разленились после изобретения антигравов и космических кораблей.
— А в космосе разве не живут звери? — снова спросил Андрюша.
Мне представился космос, заполненный живыми существами, как наш лес на острове. Веселые и жирно поблескивающие в звездном свете дельфины, грациозно плавающие в пространстве тюлени, пикирующие между астероидов чайки, голосящие попугайчики на мачте корабля…
Детям не хватает сказок. Настоящих, космических и добрых. Чтобы гномы добывали руду на Луне. Золушка на карете, запряженной звездными лошадьми, летела во дворец в кольцах Сатурна. Чтобы полурослики несли кольцо к вулкану на Ганимеде, а Аладдин спасал Жасмин в пустынях Марса.
До войны с роботами эту сказочную нишу заполняли компьютеры. Виртуальная реальность не только разрушала детское сознание, как говорили нам на уроках истории. Мне хотелось верить, что компьютерные игры развивали у детей и подростков еще и положительные качества — фантазию, независимость, логику и скорость мышления.
Интернет в те годы был настолько реалистичным, что казалось, ты попадал пускай в другой, но от этого в не менее реальный мир. Конечно, я не знал, как все это выглядело на самом деле, — просто не застал того времени, но мне казалось, а чутье подтверждало, что времена до войны и Нашествия стали одними из самых счастливых в истории человечества.
А потом — война, ограничение на компьютерные технологии, запрет систем искусственного интеллекта.
Одно время люди считали, что без искусственного разума невозможно осваивать космос. Но сначала война с роботами, а потом и Управление Развития Техники научили людей аккуратно использовать вычислительные машины. Выяснилось, что для функционирования космолетов и прокладки курса вполне достаточно обычных программных средств. Системы, которые могли самостоятельно обучаться, после войны навсегда ушли в прошлое.
— Нет, Андрюша, — сказал я ребенку. — В космосе, к сожалению, только холод и тьма. Там абсолютно ничего нет, за исключением редких звезд и планет, да облаков космической пыли.
— Почему же все так хотят туда попасть? — снова задал мне тяжелый вопрос мальчишка.
— Не знаю, — ответил я. — Что-то тянет.
— Волшебство?
— Нет. Скорее жажда знания.
— Люди хотят все знать, да?
— Вот именно!
— Но там же, в космосе, ничего нет! Что там можно узнать, если в нем нет волшебства?
— Это сложно. Когда вырастешь, тогда и поймешь.
— Я все равно не попаду в космос. И не вырасту. Это все очень долго и тяжело, а вокруг — одни опасности.
Я поразился чересчур взрослой и пессимистичной реплике, прозвучавшей так сухо и серьезно из уст Андрюши.
— Нужно верить, — только и смог ответить на это я. — Бог поможет тебе.
— Бога нет — на небе пустота, — сказал мальчуган. — Ты ведь сам это прекрасно знаешь.
Нечего было ответить на это. Молча мы двинулись дальше. Впереди будет что-то потяжелее этого разговора.
Черт!
Вдруг в глазах помутнело. Мир закрутился против часовой стрелки и устремился от меня куда-то назад и вверх.
Глухо кашлянул председатель.
— Все хорошо, — громко сказал худощавый мужчина в светлом пиджаке. — Он готов. Почти готов. Еще один-два инцидента, и можно выпускать его.
— Придется хорошенько промыть ему мозги, перед тем как он станет нашим агентом, — хмуро сказал председатель. — Нужны лучшие психологи.
— Да, я знаю, — худой поправил очки и откинулся в кресле. — Он очень озлоблен. Что-то подозревает.
