– Но разве оно есть у жителей колонии без постоянного статуса?
– Если необходимо прослушать разговоры кого-то из колонистов, у нас есть на это полное право без чьего-либо разрешения. Вернее, у меня есть все полномочия дать подобное разрешение.
– Знаете, Эндрю никогда не рассказывал мне про ваш с ним разговор по ансиблю. Это, наверное, было нечто выдающееся.
– Тогда я выступал в роли просителя, и мне требовался чей-то этический и практический совет. Я обратился за ним к Министерству колоний, и мне позволили поговорить по ансиблю с самым знаменитым изгнанником в истории человечества.
– То есть это не вы просили о разговоре с Эндером?
– Мне нужно было, чтобы Графф гарантировал безопасность моей матери и мне не приходилось бы постоянно опасаться, что ее убьют, если я не подчинюсь своим врагам.
– А Графф наверняка догадывался, чего вы хотите, и решил, что для вас будет лучше, если вы со всем разберетесь без его вмешательства, вот и отправил вас к Эндеру. А потом уже ничто не могло заставить его передумать.
– Столь многословно об этом никогда не говорилось.
– Но ведь вы поняли?
– Я понял после того, как Министерство колоний отказалось со мной общаться. Точно так же я понимаю, что вы с Эндрю ведете здесь какую-то свою игру и все, что вам от меня нужно, – чтобы я продолжал делать вид, что не знаю, будто вы вполне способны спровоцировать реальный мятеж.
– Каким образом? – спросила Валентина.
– Задавая вопросы о Кене Аргоне.
– Его настолько любили?
– Думаю, некоторые, а может, и многие знают, кто убил Кена. Даже если никто не знает точно, все полагают, что его, вероятно, отравил кто-то из колонистов.
– То есть, чтобы сотрудничать со мной, им придется предать кого-то из таррагонцев? – прямо спросила Валентина.
– Не обязательно. Если кто-то будет вам лгать или скрывать информацию, вы сумеете это понять. Повод для мятежа – вовсе не то, что вы можете выяснить, поскольку все знают, что выяснить вам ничего не удастся. Хватит самого факта ваших расспросов, чтобы у людей возникло чувство опасности. Они решат, будто вы облечены властными полномочиями.
– Ваши телохранители уж точно их в этом убедят.
– Поскольку у вас действительно есть властные полномочия – вы получили разрешение на посадку исключительно потому, что я нуждался в вашей помощи для решения загадки смерти Кена Аргона, – можно будет сделать логичный вывод, что ИС намного ближе к окончательному решению вопроса о будущем Таррагоны.
– Которое вполне может заключаться в том, что Каталония должна стать независимой планетой.
– Или получить постоянный статус. Или быть распущеной, а все колонисты – незамедлительно эвакуированы, при необходимости – с применением силы.
– И они полагают, будто вам хочется последнего варианта?
– Им известно, что этого хотел Кен Аргон.
– Откуда?
– Потому что он всем об этом постоянно говорил. У льопов была цивилизация, прежде чем пришли люди и уничтожили ее.
– Цивилизация? У льопов? – недоверчиво переспросила Валентина.
– Хищники, грызущие кости и не имеющие больших пальцев, на Каталонии вполне могут сойти за цивилизацию, – сказал Дабит.
– У них даже языка нет.
– У жукеров его тоже не было.
– Похоже, и впрямь придется рассказать вам все, что удастся выяснить, – вздохнула Валентина.
– Безусловно, – согласился Дабит.
– Вы уверены, что получите всю информацию из ваших записей, – заметила Валентина. – Но в них не будет моих выводов.
– Именно потому я с нетерпением жду нашего следующего разговора, – улыбнулся Дабит и поднялся, завершая совещание. Хотя вряд ли это можно было назвать совещанием.
Но Валентина явно вела себя так, будто прекрасно понимала, в чем заключалась суть их беседы.
«Это не соперничество, – думал Дабит. – Я пригласил Говорящего от Имени Мертвых в надежде, что он сможет разглядеть то, чего не смог увидеть я. Значит, его успех – мой успех тоже».
«Это же Эндер Виггин», – прошептала часть его разума, отвечающая за правду.
«Да, я действительно с ним соперничаю. Я почти победил в себе инстинкт конкуренции – если бы не Эндер Виггин. Идиотский мир способен осыпать его оскорблениями из-за той дурацкой книги о Королеве жукеров, основанной… на чем? На гипотезе об уничтоженной инопланетной расе, появление которой стало худшей катастрофой за всю историю человечества. И из-за этого погублена репутация мальчика, который был лучшим из нас, лучшим из всех людей.
Я ненавижу его за то, что он оказался лучшим.
Ладно, я понимаю, что к чему, и мне позволены подобные мысли. Но, если подумать, я в то же время люблю его. Восхищаюсь им. Мечтаю когда-нибудь стать таким же героем, спасителем в безнадежном деле.
Может, для меня таким поступком станет решение проблем планеты Каталония, города Таррагона или хотя бы Кеннета Аргона, который успел стать моим другом, прежде чем умереть. Где-то должен быть ответ, и ИС доверила мне его найти, чтобы колония могла двигаться дальше – к постоянному статусу или к изгнанию. Куда-нибудь».
