– Может, я бы и беспокоилась, – сказала она. – Если бы ты был непорочен. Но это не так. Какой властью ты обладаешь, чтобы обращать других? – Собрав брошюры с тестами, она сунула их в портфель вместе с кубиками и диктофоном. – У меня все записано, – громко, чтобы слышал Брайдеган, сообщила она. – Он сказал: «Я полечу с вами».
Брайдеган вошел в кухню.
– Добро пожаловать в Боевую школу, солдат.
Зак не ответил – его все еще била дрожь от слов Агнес. «Как я могу обратить кого-то в свою веру, если я сам все еще порочен?»
– Мне нужно поговорить с отцом, – наконец сказал он.
– Даже не думай, – заявила Агнес. – Нам нужен порочный Закария Морган, а не святой, исповедовавшийся во всем отцу. К тому же у нас нет времени ждать, пока заживут новые раны от розог.
– Если этот мерзавец еще раз поднимет на мальчика руку, – хрипло рассмеялся Брайдеган, – я ему ее отстрелю.
Зак яростно развернулся к нему:
– Тогда кем станете вы сами?
Брайдеган продолжал смеяться:
– Тем, кем всегда был, – солдатом. Тем, у которого война в крови. Моя работа – защищать беспомощных от жестоких. Именно этим мы занимаемся, сражаясь с жукерами, и именно так бы я поступил, отстрелив твоему папаше руки по локоть.
В ответ Зак процитировал Книгу пророка Даниила:
– Доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их[14].
– Без содействия рук. Отличный трюк, – усмехнулся Брайдеган.
– А камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю[15], – продолжал Зак.
– Он знает наизусть всю Библию короля Якова[16], – сказала Агнес.
– И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно[17], – цитировал дальше Зак.
– В Боевой школе его точно полюбят, – заметил Брайдеган.
В итоге Зак провел ближайшее Рождество в космосе, на пути к станции, где размещалась Боевая школа. Он ни разу не стал поводом для беспокойства, послушно исполняя любые приказы. Когда его группа впервые отправилась в Боевой зал, Зак учился летать, как и все остальные. Он даже направлял свое оружие в назначенные ему мишени.
Сперва никто не замечал, что Зак на самом деле ни в кого не попадает. В любом сражении его результат оказывался нулевым. По статистике, он оказался худшим солдатом в истории школы. Напрасно преподаватели объясняли ему, что это всего лишь игра.
– Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать[18], – цитировал в ответ Зак. – Я не стану оскорблять Господа, учась войне.
Они могли забрать его в космос, могли принудить носить форму, могли силой загнать его в Боевой зал. Но никто не мог заставить его стрелять.
Прошло много месяцев. Его так и не отправили домой, но, по крайней мере, оставили в покое. Он принадлежал армии, тренировался вместе со всеми, но в каждом боевом отчете говорилось о его нулевой эффективности. И Зак гордился этим, как никакой другой солдат в школе.
Динк Миекер наблюдал, как в дверь казармы Армии Крыс входит Эндер Виггин. Как обычно, у входа болтался Розен, который сразу же завел свою шарманку: «Я Носатый Рози, еврейский гений», купаясь в лучах военной славы Израиля, хотя никаким израильтянином он не был, да и особо выдающимся командиром тоже.
Впрочем, и не особо плохим – все-таки Армия Крыс занимала в общем зачете второе место. Но насколько велика была в том заслуга Розена и насколько – того, что Розен во всем полагался на взвод Динка, который тот тренировал?
Динк был лучшим командиром, и он это знал – командование Армией Крыс предлагали ему, и оно досталось Розену лишь потому, что Динк отказался от повышения. Никто, естественно, об этом не догадывался, кроме самого Динка, полковника Граффа и, возможно, кого-то из преподавателей. Распространяться не имело никакого смысла – это лишь ослабило бы позиции Розена, а сам Динк выставил себя хвастуном или дураком в зависимости от того, поверили бы ему или нет. Так что он просто промолчал. Раз уж Розен за это взялся, пусть дальше и расхлебывает.
– Это и есть великий Эндер Виггин? – спросил Флип. Полностью его звали Филиппус, как и Динк, он был голландцем. Флип был еще совсем юн и пока не совершил ничего впечатляющего, так что его слегка уязвляло, что Эндер Виггин, едва попав в Боевой зал, почти мгновенно взлетел на самый верх личного рейтинга.
– Я же тебе говорил, – ответил Динк. – Он самый лучший, потому что его командир не позволял ему стрелять из своего оружия. Так что когда он в конце концов все же открыл огонь – надо сказать, нарушив приказ командира, – его результат стал просто выдающимся. Ему просто повезло в том, как тут ведется статистика.
– Фуфло, – заявил Флип. – Если Эндер – просто большая пустышка, с чего ты из сил выбивался, чтобы заполучить его к себе?
Кто-то, похоже, подслушал, как Динк просил Розена назначить Эндера к нему во взвод, и об этом стало известно всем.
– Потому что мне был нужен кто-нибудь поменьше тебя, – ответил Динк.
