Стояла гулкая тишина, не чувствовалось ни вибрации стен, ни привычного ощущения безопасности, которое давал корабль. Я открыл глаза… и увидел отнюдь не знакомые стены своей каюты на «Лидисе». Передо мной помигивала лампочками панель управления флиттера. Пока я, более чем ошеломленный, беспомощно моргал, все постепенно становилось на свои места. Последнее, что я отчетливо помнил, было то, как я летел над скалистыми кряжами по направлению к кораблю.
Но теперь-то я больше не летел. И как же я приземлился? И…
Я повернулся и взглянул на место второго пилота. Мохнатый зверек куда-то исчез. Нетрудно было убедиться, что во флиттере оставался я один. Несомненно, Майлин посадить флиттер не могла. А за иллюминатором уже стояла глубокая ночь.
Какое-то мгновение потребовалось мне, чтобы открыть выходной люк и выйти из флиттера. Рядом возвышался «Лидис». В темноте возле корабля я различил второй флиттер. Но почему я ничего не помню? Что случилось перед самой посадкой?
— Ворланд! — позвал меня кто-то из темноты.
— Кто здесь?
— Харкон, — темная тень отделилась от второго флиттера и двинулась по песку ко мне. — Как мы здесь очутились? — спросил он.
Я не мог ему ничего ответить.
Со стороны корабля внезапно донесся скрежет. Я поднял голову и увидел, что из верхнего люка выдвигается трап, длинный, как язык. Мгновение спустя его конец коснулся земли рядом с нами. Но меня больше интересовали поиски Майлин.
Вокруг на песке не было никаких следов, я не заметил ни единой тропки. Но если трап был поднят, значит, она не могла подняться на корабль. Я не представлял, что заставило се покинуть флиттер. Ее странное поведение там, в дальней долине, подсказывало мне, что какое-то чуждое влияние могло вывести из-под контроля ее силы сопротивления. Если так, то что это за влияние, и почему оно подействовало здесь с такой силой? Ведь и я не помню, как приземлился.
Я попробовал применить мыслепоиск. И сразу голова у меня закружилась. Я прислонился спиной к флиттеру и начал медленно опускаться на колени, обхватив руками голову. Мысли смешались, я пытался вздохнуть…
Когда Харкон подбежал ко мне, я, должно быть, был близок к полной потере сознания и какое-то время потом, пока меня вели на корабль, не очень ясно соображал. Я был в состоянии шока, задыхался, тряс головой, как в сильном припадке, пробиваясь сквозь мглу страха, которая выросла между мной и остальным миром. Однако постепенно я приходил в себя. Передо мной возвышались стены корабля. Рядом стоял наш врач Лукас, а из-за него выглядывали Лидж и Харкон.
— Что случилось?
— Расскажи нам, — спросил Лукас.
Моя голова… Я слегка повернул ее на подушке. Слабеющая волна атакующей темноты смешалась с ужасной болью.
— Майлин… Она ушла. Я попытался найти ее с помощью мысленного поиска, и вдруг что-то ударило внутри головы, — было так сложно описать природу той атаки, как и вспомнить сейчас, каким образом я до этого посадил флиттер.
— Все сходится, — кивнул Лукас.
Но что с чем сходится, никто мне не объяснил, пока врач не продолжил:
— Эсперная сила увеличивается до степени, когда ее можно воспринимать как энергию. Я считал, что создать такое невозможно, но всегда в том или ином мире невозможное становится реальным.
— Эспер, — повторил я.
Голова разболелась с такой силой, что я совсем ослаб. Майлин, что с ней? Может, еще раз попробовать пустить в ход мыслепоиск? Но это вызовет еще одну ответную атаку… Страх стал понятнее, когда Лукас произнес:
— Держись подальше от этого, Крип. Хотя бы до тех пор, пока мы не узнаем больше о том, что происходит. Ты получил такую дозу энергии, что был практически нокаутирован.
— Майлин! Она ушла!
Он отвел от меня взгляд. Мне показалось, я догадался, о чем он думает.
— Это не ее рук дело! Я знаю ее сигнал.
— Тогда кто? — поинтересовался Харкон. — Ты всегда говорил, что она обладает высокими телепатическими способностями. А это было сделано телепатом с необычными способностями и, возможно, хорошо натренированным. И я хотел бы знать, кто посадил нас здесь, раз мы этого не помним! Нами управлял твой зверек?
— Нет! — я пытался подавить тошноту и головокружение, которые никак не покидали меня. Лукас быстро вложил мне что-то в рот, и через трубку я начал пить прохладную жидкость, которая будто растворяла мою боль. — Это не Майлин! — проговорил я. — В мысленном сообщении ошибиться невозможно. Оно также индивидуально, как голос или лицо. Это было нечто чуждое, — теперь, когда у меня появилось время, чтобы подумать, я понял, что так оно и есть.
— А теперь, — Лукас повернулся к Лиджу, — расскажи, что зарегистрировали здесь наши приемники.
