То было странное потаенное место, откуда я, настоящая Майлин из рода Тэсса, Лунная Певица, а затем глассия, черпала все свои внутренние ресурсы. А тот, другой, все еще стучался в расставленные мною заслоны и твердил: «Пойдем, пойдем — живи!» Я не знала. Я не смела надеяться, что уже нахожусь в безопасности в своей маленькой крепости, которую не прекращали атаковать. Мое влияние на ситуацию и понимание происходящего становились все слабее, а боль временами наносила предательские удары. Я старалась напевать слова, которые мне необходимо было произнести, чего я не делала с тех самых пор, как у меня отняли мой жезл. И слова, которые стали превращаться в тлеющие, едва сверкающие угольки, вспыхнули с новой силой, обнажив языки пламени. Но хотя жизнь в них едва теплилась, это поддерживало меня, заглушая боль.
Здесь совсем не ощущался бег времени — должно быть, его было слишком много. Я успокаивала себя:
«Мне удастся продержаться еще мгновение… и еще одно… и еще…» — так это и продолжалось. Удастся ли Крипу спасти меня, если только можно спасти… Я не должна была думать об этом, чтобы сохранить силы и продержаться как можно дольше, не выпуская свою личность из того укромного местечка, в котором я находилась. Держаться, держаться и держаться!
Но делать это становилось все труднее. О Моластер! Великая сила была мне дана когда-то, и я увеличивала ее мощь постоянной тренировкой. Однако всему приходит конец — и теперь я сама с этим столкнулась. Я проиграла, я не могла вспомнить тот образ жизни, который вела. Хотя и знала, насколько он важен, и понимала, что мой жизненный путь был прерван вовсе не по воле Великого Творца. Тем не менее, казалось, у меня не хватит сил довести до конца свое дело. Я — не могу — держаться…
Боль ворвалась в мой разум, захлестнув его гигантской красной волной.
«Майлин!»
Теперь я слышала только один этот голос. Другой голос перестал меня звать. Я подумала, что стоит мне сдаться, уступить, и он снова станет заманивать меня в свои сети.
«Майлин!»
«Заморозь…» — я смогла выговорить только эту свою последнюю просьбу. И она была такой тщетной, безнадежной. Ответа не последовало.
Никакого. Но боль, слава Богу, стала понемногу стихать, становясь потихоньку более терпимой. И я все еще не была оторвана от тела. Что…
«Майлин!»
Я все еще в своем теле! Хотя я и не могла им управлять, оно служило мне символом надежды. И я почувствовала освобождение от того воздействия, под гнетом которого была столько времени. Словно процесс моего «умирания» был приостановлен, и мне дали возможность немного передохнуть.
«Майлин!» — властный, и вместе с тем умоляющий зов.
Я собрала все остатки своей энергии.
«Крип — заморозь…»
«Да, Майлин. Ты уже в коробе — коробе чужака. Майлин, что теперь…»
Итак, он сделал это. Он использовал последний шанс, и он оказался верным. Но у меня не было времени обрадоваться этому. Я должна была предупредить его о самом главном.
«Поддерживай холод… Старейшие… Йиктор…» Я еще управляла своим сознанием, если можно было назвать «сознательным» состояние, в котором я пребывала все это время, с тех пор, как была переломана. Брела ли я уже по Белой Дороге? Или для меня еще оставалось местечко на большом жизненном пути?
Хотя ветер не проникал сюда, я чувствовал, что руки все еще ледяные от холода. Я оглядел короб и, как только мне удалось справиться со всеми этими щеколдами и запорами, приоткрыл заслонку настолько, чтобы, по-быстрому выбросив оттуда замороженное тело, заменить его переломанным, окровавленным и бесформенным мохнатым существом. Не знаю, как я смог с этим справиться. Меня трясло от перенесенного стресса сильнее, чем от озноба. Я долго не решался нести то, что осталось от Майлин, по этой скалистой тропе. Я был уверен, что ей, как любому живому существу, будет больно и она, если бы могла протестовать, запретила бы мне тащить ее неизвестно куда. Она была жива, только раненая оболочка ее замерзла. И я поклялся, что доставлю ее на Йиктор — к Старейшим — и она никогда не умрет! Но как мне удастся это осуществить, этого я пока еще не знал.
Я тихо обернулся. Там, далеко внизу под утесом, стояли «Лидис» и два флиттсра возле него. Никаких признаков жизни вокруг не было. Среди скал что-то валялось. Приглядевшись внимательно, я понял, что это, и содрогнулся. Это был чужак, которого я в запальчивости вышвырнул из морозильного ящика…
То, что теперь лежало там, было не телом, а какой-то разложившейся массой. Я прикрыл глаза. Лукас сказал, что это существо мертво, и теперь я убедился, что это так. Но дело уже было не в том. Главное — чтобы Майлин была спасена. Да, и предупреждение должно быть отправлено.
Харкон, Лидж — оставались ли они еще людьми? А кем они, собственно говоря, могли быть? Осознали ли они, что не дрогнули перед врагом, который оказался намного сильнее, чем думали мы вначале?
Я просунул руку в коробку и положил ее со всей нежностью, на какую только был способен, на голову мохнатого существа.
