- Хорошо. Чем скорее все кончится, тем лучше.
Они вышли из корабля, из-за уравнителей тяготения разница в притяжении не чувствовалась. Воздух был холодный, и чувство подавленности усиливалось унылым мраком, сгущавшимся вместе с заходом красного солнца. Холодный, мрачный, вечно окутанный дымкой, этот мир в сердце Облака показался Гордону подходящим местом для рождения заговора, направленного на раскол Галактики.
- Вот Дерк Ундис, один из высших офицеров Лиги, - говорил тем временем сирианин. - Принц Зарт Арн и принцесса Лианна, Дерк.
Облачник был еще молод, на его красивом бледном лице лежала печать фанатизма. Он поклонился.
- Вождь ждет нас.
В его глазах мелькнула искра торжества.
Гордон понял - облачники должны ликовать. Арн Аббас убит, захвачен член королевской семьи…
- Сюда, - сказал Дерк Ундис, когда они вошли в здание. И с гордостью добавил, обращаясь к Гордону: - Удивлены? Да, мы избегаем ненужной роскоши.
В мрачных залах огромного здания царила спартанская простота. Ничего от пышности императорского дворца в Трооне и ни единого человека в гражданском платье. Чувствовалось, что здесь - центр военного государства.
Они подошли к тяжелой двери. Стражи с атомными ружьями расступились, и дверь открылась.
Комната была еще более неприютной, чем другие помещения. Единственный стол, жесткие стулья - вот и вся обстановка.
Человек, сидевший за столом, встал. Он был высок и широкоплеч, лет около сорока. Коротко остриженные черные волосы, энергичное худощавое лицо, пронзительные черные глаза…
- Шорр Кан, вождь Темных Миров! - с восторгом объявил Дерк Ундис. - Пленники доставлены, господин!
Цепкий взгляд Шорр Кана ощупал Гордона, мельком скользнул по Лианне и обратился к сирианину:
- Отличная работа, Терн! Вы и Чен Корбуло доказали свою преданность великому делу Лиги. И Лига не останется перед вами в долгу… А сейчас во избежание подозрений возвращайтесь в Империю и присоединяйтесь к флоту.
- Ваша мудрость велика, господин! - щелкнул каблуками Терн Эльдред. - Готов исполнить любое новое приказание!
- Вы тоже свободны, Дерк, - кивнул Шорр Кан. - Я сам допрошу наших гостей.
Дерк Ундис смешался.
- Оставить вас с ними, господин? Правда, они безоружны, но…
Диктатор уничтожающе посмотрел на офицера.
- Вы считаете, я должен бояться какого-то слабосильного императорского отпрыска? Разве миллионы людей не готовы с радостью отдать свои жизни во имя нашего великого дела? Разве кто-нибудь из них отступит перед опасностью, когда от его самоотверженности и беззаветной преданности зависит успех наших грандиозных планов? Мы добьемся победы! Займем свое законное место в Галактике, отвоюем его у алчной Империи, жаждущей обречь нас на вечное прозябание в этих темных мирах! Борясь за общее дело, разве может вождь помышлять о своей персоне?
Дерк Ундис поклонился истово, с благоговением. Терн Эльдред тоже. Оба вышли из комнаты.
Едва дверь за ними закрылась, суровое лицо Шорр Кана смягчилось. Вождь Лиги опустился на стул и смотрел на пленников, широко улыбаясь.
- Как вам моя речь, Зарт Арн? - поинтересовался он. - Ловко я их, правда? Что делать - людям нравится подобная чушь.
Внезапная перемена в его поведении была поразительна.
- Значит, вы сами не верите в это? - спросил Гордон.
- Разве я похож на круглого идиота? Такие слова годятся только для сумасшедших фанатиков. Но фанатики - главная движущая сила, вот и приходится… - Он радушно указал на стулья. - Садитесь. Я бы предложил выпить, но не держу здесь ничего такого. Не дай бог, рухнет прекрасная легенда о строгой жизни Шорр Кана, о его преданности долгу, о его неустанных трудах на благо народов Лиги…
Он смотрел на них со спокойным цинизмом, с холодным выражением в зорких черных глазах.
- Я многое знаю о вас, Зарт Арн. Вы скорее ученый, чем человек дела, зато вы весьма умны. Да и принцесса Лианна, ваша невеста, отнюдь не глупа. А с умными людьми беседовать приятнее. Не надо нести трескучую ерунду о чести, долге, о нашей исторической миссии…
Теперь, когда первое изумление миновало, Гордон уже понимал немного этого вождя, имя которого нависало тенью над всей Галактикой. Чрезвычайно умный, но в то же время и столь же циничный, безжалостный, острый и холодный, как лезвие меча, - таков был Шорр Кан.
Гордон ощутил странное чувство неполноценности. Преимущество в силе и хитрости было на стороне противника. Сознание этого только обостряло его ненависть.
- Вы ждете спокойного делового разговора? После того, как похитили меня да в придачу поставили клеймо отцеубийцы?
Шорр Кан пожал плечами.
