– Рейнольдс, как вы собираетесь остановить эту штуковину?
– Я? Останавливать ее? Вы видели, что она сделала с моей самой тяжелой техникой? Раскатала в блин! На этот раз придется звать военных, господин мэр.
– Обращаться к армии Федерации? Позволить им лезть в гражданские дела?
– До базы всего шестьдесят пять миль. Я думаю, лучше связаться с ними как можно скорее. Нынешняя скорость этой штуки – около трех миль в час, но она доберется до южного края Молла уже через сорок пять минут.
– А может, вы ее взорвете? Устроите ловушку у нее на пути.
– Вы сами видели, она прокопалась наружу с глубины в шестьсот футов. Я посмотрел спецификацию: она вышла по старому тоннелю. А его забили камнем и накрыли двадцатью дюймами спрессованного бетона.
– Что-то невероятное, – сказал с экрана Итон. – Машину заключили в десятифутовую оболочку из армированного армокрита. Ей надо было сперва вырваться из нее, прежде чем продвинуться хоть на фут!
– Это всего лишь противорадиационный щит, не рассчитанный на удержание боевой единицы Боло.
– Вы о чем, позвольте спросить? – вмешался мэр, обведя инженеров рассерженным взглядом.
– Эти машины дезактивировали, прежде чем захоронить, – подал голос Итон: казалось, ему не терпится высказаться. – Электрические цепи расплавили. Это все есть в докладе…
– В докладе, который вы должны были прочитать гораздо раньше! – рявкнул мэр.
– Но отчего это вообще стряслось? – озадаченно спросил Мэйфилд. – Семьдесят лет лежала себе там, и ничего не происходило.
– Должно быть, наши взрывы что-то встряхнули, – коротко сказал Рейнольдс. – Возможно, какое-то реле замкнулось и привело в действие старый контур боевых рефлексов.
Мэр насупил брови:
– Вы что-то знаете об этих машинах?
– Читал немного.
– Говорите же! Если я пойму, что так надо, то позвоню на базу. О чем мне следует просить?
– Не знаю, господин мэр. Судя по тому, что мне известно, на Нью-Девоне сейчас нет ничего, способного остановить эту машину.
Мэр открыл рот и тут же закрыл, повернулся к экрану, стер с него перепуганное лицо Итона и набрал код базы Федерации.
– Полковник Блейн! – выпалил он, когда на экране возникло суровое лицо. – У нас чрезвычайная ситуация! Мне нужна вся помощь, какую только вы можете оказать! Дело в том, что…
Я не встречаю никакого сопротивления, никаких препятствий, помимо непрочного барьера, но скорость моя мала. Главный двигатель серьезно пострадал из-за перегрузки при отступлении из ловушки, а повреждение блока распознавания лишило меня основной части восприимчивости к внешним факторам. Теперь болевой контур шлет непрерывный сигнал в центр самоосознания, но мой долг перед командиром и павшими товарищами по бригаде требует по-прежнему двигаться вперед на максимально возможной скорости. Но все, что я делаю сейчас, – лишь бледная тень того, на что я был способен когда-то.
Враг наконец-то начал действовать! Я ощущаю воздушные единицы, приближающиеся на сверхзвуковой скорости. Я навожу на них боковые орудия и даю залп, но ощущаю лишь бесполезное лязганье механизмов боевого взвода. Летательные аппараты выпускают ракеты, направляющиеся ко мне со всех сторон. Я, со своими урезанными возможностями, не в силах от них уклониться, хотя стволы моих бессильных пушек и поднимаются вверх. Ракеты наносят удар. Я чувствую, как они детонируют вокруг меня, нанося лишь незначительный ущерб. Враг совершил серьезную ошибку, решив, что способен нейтрализовать боевую единицу «Модель XXVIII» простыми химическими зарядами! Но я слабею с каждым метром.
Я больше не сомневаюсь в своих действиях. Надо усилить натиск и атаковать эти стены, пока мои резервные аккумуляторы не разрядились окончательно.
Пит Рейнольдс смотрел через бинокль ночного видения на огромную боевую машину, стоя в четырех сотнях ярдов от того места, до которого она добралась, наверху буровой установки. Группа светящихся полиарок заливала огромный корпус, покрытый вмятинами и ржавчиной, иссиня-белым светом. В полутора милях позади машины, среди зелени парка, возвышались стены Молла.
– Бомбардировщики замедлили ее продвижение, – сообщил он Итону по связи. – Но она все еще делает больше двух миль в час. Я бы сказал, что она врежется в кольцевую стену примерно через двадцать пять минут. Как продвигается эвакуация?
– Отвратительно! Никакого взаимодействия! Будьте свидетелем, Рейнольдс, я сделал все, что мог!
– А что с мобильными батареями? Скоро выйдут на позицию? – оборвал его Рейнольдс.
– Я ничего не слышал от федералов. Типичные заносчивые военные, не держат меня в курсе происходящего! Но я вижу их на экранах. Им осталось еще две мили – то есть минуты три.
– Надеюсь, вы дали им понять, что надо применить ядерные боеголовки?
– Мои полномочия не распространяются так далеко! – отрезал Итон. – Этой частью операции занимается Бранд!
Голос Рейнольдса сделался резким:
– Осколочно-фугасные снаряды ничего ей не сделают, разве что оторвут хлам, который волочится за ней.
– Я умываю руки и снимаю с себя ответственность за жизни гражданских, – заявил Итон, но Рейнольдс не дал ему договорить и переключился на другой канал.
