– Я вижу странность, – указал Тот-Кто-Опровергает. – Это незнакомый мне голос Тех-Кто-Взывает…
– Миновало девяносто циклов. Неудивительно, что к Голосу добавились новые струны, а какие-то исчезли, – заметил Тот-Кто-Предчувствует. – Если это зов двоюродных братьев, наш путь ясен!
– Должен ли я перенаправить линию нашей судьбы для встречи с новым Голосом? – запросил о совете Тот-Кто Командует. – Преследователи догоняют нас.
– Голос зовет. Неужто мы извратим нашу сагу, чураясь его?
– Это западня, расставленная водяными существами, чтобы не дать нам выполнить предназначение, – предостерег Тот-Кто-Опровергает. – Наша жизненная энергия истощена Оружием-Питающимся-Жизнью, мы на грани комы! Если мы сейчас свернем с пути, то придем в пасть разрушителя!
– Даже если Голос лжет, симметрия нашего существования требует ответить на его призыв, – объявил Тот-Кто-Предчувствует.
Тот-Кто-Записывает издал гулкое арпеджио, сочетавшее триумф и поражение.
– Пусть пламя Джанна вспыхнет ярче в этот час угасания!
– Я согласен, – объявил Тот-Кто-Командует. – Но восславит нашу жертву лишь Великая Пустота.
– Ей-богу, они клюнули! – Коммодор Броудли врезал кулаком по ладони, широко улыбнулся молодому лейтенанту-связисту и покачался на каблуках, изучая карту для оперативного планирования, которую офицер авиации установил для него в рубке связи. – Мы перехватим их здесь.
Он ткнул пальцем в точку неподалеку от предполагаемого местоположения новообретенной станции Внешней линии. Тут же взволнованный голос с экрана интеркома заставил его оторваться от карты.
– Коммодор Броудли, сэр! Срочное сообщение от командующего…
Лицо старшины исчезло с экрана, на его месте появился разъяренный вице-адмирал.
– Броудли, поворачивайте и берите курс на эту станцию, а потом отправляйтесь под арест! Командование примет коммодор Басков. Я отменяю все ваши идиотские приказы насчет этой станции! Я сам отправлюсь туда и посмотрю, что еще можно спасти. А когда вернусь, то выдвину против вас такие обвинения, что вы будете списаны на берег и останетесь там до конца своей ничтожной жизни!
Карнаби сидел перед молчащим экраном внутри маяка на вершине горы, известной как Громовая Голова, и ждал. Переналадка схемы заняла полчаса, установка новой последовательности кодов – еще пятнадцать минут. Еще полчаса прошло, прежде чем перенастроенный маяк начал транслировать чужой сигнал.
Он ждал достаточно долго. Прошло уже двадцать минут с момента поступления последнего краткого приказа – быть наготове. Тысячей футов ниже, в хижине, Терри ждал его уже почти пять часов, при каждом вдохе мучаясь от удушья. Карнаби приказали настроить трансляцию сигнала и попытаться задержать вражеский корабль. Либо получится, либо нет. Если у флота есть для него новые инструкции, им, черт побери, придется доставить их лично. Он сделал все, что требовалось. А теперь надо проверить, как там юноша. Карнаби встал, снова надел рюкзак, вышел наружу и посмотрел, прищурившись, на небо, затянутое сероватым туманом. Наверное, снежный шквал возвращается. Вот ведь невезение: только его сейчас не хватало!
Тут он заметил яркую светящуюся точку, мерцавшую высоко наверху, почти в зените. Карнаби почувствовал, как его сердце заколотилось в груди. Он едва не задохнулся, постоял секунду-другую, глядя на эту точку, потом развернулся и кинулся внутрь.
– …Предыдущие инструкции! – проскрежетал из микрофона новый голос. – Немедленно прекратить все трансляции! Джей-Эн тридцать семь, обесточьте и покиньте станцию! Повторяю, есть основания предполагать, что на ваш сигнал идет вооруженное вражеское судно! Повторяю, враждебное судно! Приказываю прекратить передачу и немедленно покинуть станцию…
Карнаби схватился за главный рычаг управления. Все огоньки на панели погасли; мгновение, и дрожь под ногами прекратилась. Внезапно наступившая тишина словно придавила его к полу – тишина, нарушаемая лишь усиливающимся рокотом вверху.
– Так, значит? – пробормотал сам себе Карнаби сквозь стиснутые зубы. – Покинуть станцию, значит?
Он в три шага преодолел расстояние до стенного шкафчика, рывком распахнул дверцу, достал короткий массивный бластер в промасленной пластиковой оболочке, содрал ее, проверил индикатор заряда. Тот показывал сто процентов.
В каждой стене двадцатифутовой комнаты было по окну площадью в квадратный фут. Карнаби метнулся к одному из их, прижался лицом к армопластовой панели и разглядел корабль – тот уже превратился в пылающий огненный шар, приближавшийся по пологой дуге. По мере спуска сквозь свечение проступал темный силуэт судна. Это был маленький тупоконечный овоид незнакомой лейтенанту конструкции, металлически-черный, с ярко-красными эмблемами военного флота джаннов на носу и на корме.
