Большую часть дня Нолан и Тим провели на склонах. Стадо рогачей уже собралось на горных лугах, Нолан понаблюдал за ними в бинокль и решил, что их там больше десяти тысяч. Затем он вместе с сыном вернулся в пещеру, их сумки для образцов были доверху забиты окаменелостями, дешевыми самоцветами и новыми разновидностями грибов, пополнившими коллекцию Тима. Аннетта встретила их горячим супом и сэндвичами.
Ближе к вечеру они заметили группу людей, прочесывающих заросли кустарника неподалеку от дома. Через час-другой поиски прекратились.
– Готов спорить, что старый толстяк с ума сходит от бешенства, – бодро заявил Тим. – И он наверняка так и не разобрался с трикордео.
Ноланы установили доску и до самого ужина играли в чидж на три руки. Аннетта приготовила восстановленную из концентратов курицу с жареной картошкой. Они с Ридом выпили холодного пива дехи, а Тим получил горячее какао. Сразу после ужина огни в доме и в лагере погасли.
– Думаю, завтра поутру директор Фрасвелл даст о себе знать, – сказал Нолан, укладываясь спать.
За полчаса до рассвета маленькая черная коробочка возле постели Нолана тихо пискнула «бип!».
– Гости, – объявил Нолан и определил по сигнальным лампочкам, какой именно датчик из тех, что он накануне расставил вместе с Тимом, сейчас сработал. – На западной тропе. Они не теряли времени даром.
Он поднялся, надел чистую одежду, которую Аннетта пропустила через пылеуловитель, и взял энергетическое ружье.
– Можно мне с тобой, пап?
– Исключено. Ты останешься с мамой.
– Рид… ты уверен…
– Я не настолько плохо стреляю, – усмехнулся он. – Вернусь к утреннему кофе.
За десять минут Нолан добрался до подмеченной еще вчера удобной позиции. Он улегся на живот, поправил ремень и посмотрел в оптический прицел. Три человека с трудом поднимались по тропе. Нолан прицелился в скалу в десяти футах у них над головами и нажал на спуск. Брызнул фонтан пыли. Когда он рассеялся, гости уже исчезли. Нолан разглядел их в четверти мили ниже по тропе, они без оглядки бежали к дому.
В этот день датчики на склонах еще дважды извещали о вторжении чужаков и дважды предупредительного выстрела хватало, чтобы остановить их.
Вечером целая бригада носильщиков таскала ведра с водой через луг к дому. Другая группа долго возилась с генератором и сдалась только в сумерках. Третья команда колола дрова для костра и складывала их в кучу на лужайке.
– Рид… это же наши персиковые деревца, и пеканы, и липы… – запричитала Аннетта.
– Знаю, – коротко ответил Нолан.
Перед тем как лечь спать, они целый час смотрели на огонь.
Утро было в разгаре, когда сигнализатор снова запищал. На этот раз гостей было трое. Один из них, по имени Уинстон, которого Нолан уже видел в компании Фрасвелла, нес белое полотенце, закрепленное на ветке дерева – пекана, как определил Нолан. Они прождали четверть часа возле небольшого углубления в скале, откуда он стрелял в первый день. Затем опасливо двинулись дальше.
На выступе скалы сотней футов выше вчерашней позиции Нолана они остановились.
– Нолан! Мы хотим поговорить с вами! – послышался слабый крик.
Он промолчал.
– Директор Фрасвелл поручил нам сказать, что он проявит к вам снисхождение, если вы сдадитесь, – опять прокричал Уинстон.
Нолан выжидал.
– Вы должны спуститься немедленно, – продолжал Уинстон. – Никакого уголовного наказания не последует, если вы пообещаете с этого момента во всем сотрудничать с нами.
Еще одна минута прошла в молчании.
– Нолан, сдавайтесь сейчас же! – снова раздался сердитый крик. – А иначе…
Одиночный выстрел прогремел где-то над головой доктора. Люди внизу тут же развернулись и убежали. Нолан оглянулся. Из-за каменного выступа, закрывающего вход в пещеру, вышла спиной вперед Аннетта, сжимая в руке пистолет. Она обернулась и помахала Нолану, он вскарабкался по камням к жене.
– На западной тропе, – негодующе сказала она. – Это ж надо… пока одни разговаривали с тобой…
– Ничего страшного, – мягко ответил Нолан. – Они просто обследовали местность.
– Я боюсь, Рид. Сколько еще это будет продолжаться?
– Нам хватит еды примерно на месяц. А потом мы с Тимом, может быть, опять устроим набег на кладовые.
Судя по выражению лица, Аннетту не успокоили его слова, но больше она об этом не заговаривала.
За следующие пять дней, пока Нолан наблюдал, как медленно чахнут и увядают оставшиеся без полива поля, снизу ни разу не попытались снова начать переговоры. На шестое утро из дома вышли четыре человека и неторопливо двинулись в гору по восточной тропе. В одном из них Нолан узнал Фрасвелла. Замыкающий колонну держал в руках что-то вроде транспаранта. На первом привале он развернул надпись в сторону пещеры, однако Нолан не сумел издалека прочитать ее.
– Следите за пищалкой, – велел он Аннетте и Тиму. – Не думаю, что это какая-то уловка, но они могли вчера вечером послать кого-нибудь на другую тропу, когда совсем стемнело.
