Внизу на десять миль поднимались остроконечные хребты, изъеденные гигантским мельничным колесом атмосферы ледяного гиганта. Камерон регулировал тягу осторожными точными касаниями, удерживая нос катера в направлении глубокого V-образного разреза, словно бы оставленного огромным топором в стене камня и льда. Остроконечные пики уже поднимались у них над головами и проносились мимо, сверкая в белом свете далекого солнца. Теперь прямо на них мчался горный склон из черного камня. Лукас врубил на полную мощность уцелевшие дюзы правого борта, последовал короткий, выворачивающий кости наизнанку выброс энергии… а затем поврежденный маневровый двигатель вспыхнул белым огнем. Струя превратившегося в пар металла окутала корабль, но автоматика системы безопасности уже подорвала пироболты, отбрасывающие двигатель. Его разнесло в клочья в полумиле позади, и на кормовом экране на мгновение зажглась яркая точка. Сокрушительный грохот удара, неумолкающий, режущий уши скрежет разрываемого металла…
А потом внезапная, поразительная тишина и полная неподвижность.
Ветер завывал в щелях поврежденного фюзеляжа. Воздух с тонким свистом вырывался наружу. Перегретый металл сжимался с отчаянным треском. Радиаторы натужно гудели, пытаясь восстановить пригодную для жизни температуру.
Камерон медленно, через боль, повернул голову, оглядывая отсек. Его собственное кресло едва не выломало из креплений. Переплетение электрических проводов и гидравлических трубок выпирало из разбитой панели управления. Заднюю переборку смяло, словно лист бумаги.
– Где мы находимся, Вай? – спросил он навигатора.
– Мы на континентальном ледяном щите, примерно в пятидесяти километрах от экватора и в паре сотен километров от большого моря на севере. На высоте две тысячи метров над уровнем моря, но показания дальномера при посадке немного сбились. Это высокогорная долина, со всех сторон окруженная пиками. Наружная температура – двести десять градусов по абсолютной шкале. Сила тяжести: одна целая тридцать одна сотая стандартной. Давление воздуха – двадцать три фунта на квадратный дюйм. Состав: восемьдесят пять процентов азота, десять процентов кислорода и немного водяных паров. Скорость ветра – двадцать миль в час, порывами до пятидесяти. Судя по всему, сейчас полдень, излучение местного солнца занимает самый верхний участок видимого спектра и уходит в ультрафиолет, и оно очень яркое. Немного напоминает Вера-Круз в этом смысле.
Он на мгновение улыбнулся сравнению своей любимой пустынной планеты с этим миром замерзшей воды.
– Всегда удивлялся: у каких диверсантов возникла идея колонизировать эту песочницу? – рассуждал Лукас, искоса поглядывая на Вайболда. – Хотя допускаю, что некоторые люди стремятся испытать в своей жизни все.
– Правильно… это все равно что заселить мир с высокой гравитацией, как, например, Сандов[23], где нужно быть чемпионом по поднятию тяжестей, чтобы просто ходить, – с призрачной улыбкой отозвался Вайболд.
– И судя по всему, походить нам придется, – напрямик заявил Лукас. – Фюзеляж пробит, главная силовая установка вышла из строя, вспомогательная – тоже, аварийная дает десять процентов от нормы. Средства связи – супер-Э, инфраволны, флэш – все не работают.
Он покачал головой и добавил как бы между прочим:
– И все же я успел передать сигнал бедствия по всем волнам, прежде чем вы ворвались в тропосферу.
Камерон выдавил из себя улыбку:
– Рад, что ты не настолько увлекся настройкой кондиционера, чтобы забыть о такой мелочи.
– Трудно сказать, что нам это даст, – ответил Лукас. – Мы очень далеко от земных баз.
Он обернулся к темному экрану и пощелкал переключателями. Никакого результата.
– Попробуй ППВ, – предложил Камерон.
Вайболд прижался к окуляру и покрутил регулятор настройки перископа прямого видения. Зажмурился от ослепительного света, отражавшегося от ледяных полей, – болезненно-яркого даже для малочувствительных глаз навигатора, приспособленных к пылающему солнцу его родины. Крутые откосы поднимались по обеим сторонам долины, на бледно-голубом небе мерцала и подмигивала единственная яркая точка.
– О-хо-хо, – вздохнул он. – Они все еще с нами. Мы исчезли с их радаров и гамма-детекторов, но все-таки по-прежнему видны, словно костер в ночи, в ИК-диапазоне. Если они еще не засекли нас, то сделают это с минуты на минуту.
– Нужно выбираться отсюда, – решил Камерон. – Они сотрут наш катер в порошок. Может быть, мы сможем спрятаться в горах.
Лукас отстегнул ремни, поднялся на ноги. Его мускулистое тело казалось коротким, несмотря на рост в шесть футов и один дюйм. Он подошел к шкафу со скафандрами, сначала достал командирский, потом бросил второй Вайболду и наконец вытащил свой.
Камерон развернул окуляр ППВ к себе, уменьшил уровень яркости и осмотрел пейзаж снаружи.
– Вижу ущелья в горах впереди, – сообщил он. – Пещеры. Могут нам подойти.
– Наверняка. Ты бы лучше надел скафандр, Джим. Там, снаружи, довольно-таки холодно.
Камерон замотал головой:
– Извини, Люк. Ты пойдешь с Ваем. Я останусь здесь и устрою им небольшой сюрприз, когда они будут ближе…
