– Тогда, клянусь Богом, Сесила надо арестовать за нанесение умышленного ущерба! – крикнул какой-то мужчина. – Или за охоту без разрешения и вне сезона!
Стамп полез в брючный карман, вытащил толстый мятый бумажник, выудил из него замусоленную бумажку и показал ее:
– Вот моя лицензия. Я дезинфектор. И имею разрешение носить пушку. Закона я не нарушил. – Теперь он откровенно издевался. – Я просто выполнил свои обязанности, шериф. Да еще задарма, а не на средства налогоплательщиков.
Маленький человечек со щетинистыми рыжими волосами, весь пылая, бросился на Стампа:
– Подлец кровожадный! – Он потрясал в воздухе кулаком. – Мы станем позором страны, хуже Литл-Рока! Линчевать его!
– Заткнись, Уинштейн, – вмешался шериф, – нечего разоряться насчет линчевания!
– А это и есть линчевание! – взорвался Сесил Стамп, весь побагровев. – Я же вам услугу оказал! А ну, раскройте уши! Это что за дрянь? – и он ткнул корявым пальцем в сторону судейского стола. – Какой-то таракан с Марса или откуда там еще! И вам это известно не хуже, чем мне! А зачем он тут? Ясное дело, не за тем, чтобы делать добро таким, как вы и я! Уж это точно! Или они, или мы! И на этот раз мы их, благодарение Господу, опередили!
– Ты… ты… ненавистник…
– А ну заткнись! Я такой же свободомыслящий, как любой из вас! Я и к неграм не больно-то придираюсь, и между евреем и белым разницы почти не делаю! Но уж коль дело доходит до приглашения в гости красных тварей, которых еще и людьми величают, тут я говорю: «Стоп!»
Шериф снова занял позицию между Стампом и наступающей на него толпой.
– Осади назад! Приказываю разойтись тихо и мирно! Этим делом я займусь лично!
– Думаю, пора мне двигать домой, шериф. – Стамп затянул ремень. – Мне-то спервоначалу казалось, что ты их утихомиришь маленько, но теперь они вроде сами попризадумались и видят, что порядка я не нарушал. Вряд ли среди них найдутся такие, что пойдут поперек закона, станут, к примеру, подступать к дезинфектору, выполняющему свои обязанности. – Он наклонился и поднял с пола пистолет.
– Под мою ответственность, – сказал шериф Хоскинс, – можешь считать разрешение на пушку аннулированным. И твою лицензию – тоже.
– На здоровье! Разве я сопротивляюсь, шериф? Все, что тебе будет угодно. Занесешь все ко мне домой, когда покончишь с этим. – И Стамп стал проталкиваться к дверям.
– Не расходитесь! – Осанистый человек с густыми седыми волосами пробился к судейскому столу. – Объявляю чрезвычайное собрание граждан нашего города открытым!
Он стукнул председательским молотком по исцарапанной столешнице, бросив взгляд на прикрытое знаменем мертвое тело Пришельца.
– Джентльмены, мы должны действовать быстро и решительно. Если на радио, прежде чем мы примем согласованное решение, узнают об этом происшествии, Уиллоу-Гроув будет проклят навеки!
– Послушайте, сенатор Кастис, – выкрикнул, вставая, судья Гейтс. – Это… эта толпа не может принимать решения, имеющие силу закона.
– Черт с ними, с законами, судья! Разумеется, это дело федеральных властей, тут даже Конституцию, может, придется менять. Сейчас же мы собираемся дать определение понятия «человек», действующее в городских границах Уиллоу-Гроува.
– И это самое малое, что надо сделать! – отчеканила женщина с худым лицом, свирепо глядя на судью Гейтса. – Уж не думаете ли вы, что мы тут будем сидеть и одобрять этакое беззаконие?!
– Чепуха! – завопил Гейтс. – Я не меньше вашего возмущен происшедшим, но… но… но у человека две руки, две ноги и…
– Форма тела не имеет значения, – оборвал его председатель. – Медведи тоже ходят на двух ногах. Дэвид Зовский потерял одну на войне. Руки есть у обезьян.
– Любое разумное существо… – начала женщина.
– Тоже не пойдет. Сын моей несчастной сестры, Мелвин, родился идиотом, бедняга. Друзья, не будем терять времени. Исходя из таких принципов, определение дать очень трудно. Однако я думаю, что нам все же удастся найти решение вопроса, которое послужит основой для дальнейшего законодательства… Конечно, оно может привести к серьезным изменениям в будущем. Охотникам оно явно не придется по вкусу, да и мясную промышленность затронет. Но поскольку мы уже, как мне кажется, вошли в эпоху Контакта с э-э… э-э… существами из других миров, надо навести порядок в собственном доме.
– Верно, сенатор! – заорал кто-то.
– Лучше пусть этим займется Конгресс, – настаивал чей-то голос.
– Должны же и мы что-то сделать! – твердил другой.
Сенатор поднял руку:
– Тихо, ребята! Репортеры появятся здесь через несколько минут. Наше определение, может статься, и не будет абсолютно точным, но оно заставит людей задуматься, а это сделает Уиллоу-Гроув лучшую рекламу, чем убийство.
– Что у вас на уме, сэр?
– А вот что, – сказал сенатор торжественно. – Человек – это любое безобидное существо.
Зашаркали подошвы. Кто-то откашлялся.
– А как же человек, который совершил насилие? – потребовал объяснения судья Гейтс. – Что же он…
– Это совершенно ясно, джентльмены, – просто сказал сенатор. – Он, разумеется, паразит и вредитель.
