Саган кашлянул. Его не трогала мрачная красота крепости, не пугала зловещая опустошенность. Он с нетерпением ждал, когда можно будет заняться делом. Сдержав вздох, Мейгри завязала капюшон, подхватила подол длинной бархатной юбки, которая путалась в ногах, и пошла навстречу ветру.
Крутые узкие ступени, вырубленные по склону скалы, вели в крепость. На верхней ступени стоял Дайен, поджидая их. «Он, должно быть, очень устал», — подумала Мейгри.
Дайен вернулся на корабль после встречи с Дикстером, переговорил с Командующим, подготовил все необходимое для встречи и сразу после этого вылетел на Вэнджелис, чтобы уточнить последние детали с наемниками. За прошедшие двое суток у него едва ли была возможность хоть немного поспать. Но если он даже и устал, то это не было заметно, если не считать прозрачной бледности лица, сквозь которую все явственнее проступали синие ниточки вен, особенно под глазами. Ветер трепал рыже-золотистые волосы, и они казались еще ярче на фоне серых стен крепости. Он был похож на факел, освещавший им дорогу.
— Миледи. Милорд. Капитан Уильямс. Генерал Дикстер и его люди ждут вашего прибытия. Прошу следовать за мной. Миледи?
Дайен протянул ей руку. Мейгри оперлась на нее, и он повел их вдоль колоннады, которая сдерживала порывы ветра и спасала от лучей горячего солнца, но давала возможность осторожному наблюдателю видеть пустынное пространство, окружавшее крепость. Дайен и Мейгри шли впереди, за ними следовали Командующий и капитан Уильямс в сопровождении Почетной охраны, еще дальше — остальные участники встречи со стороны лорда Сагана.
— Где капитан Нада? — шепотом спросил Дайен.
— Заболел прошлой ночью, — ответила Мейгри, лицо которой скрывал надвинутый на глаза капюшон коричневого плаща. — Внезапная болезнь, но не из тех, которые можно считать совершенно неожиданными.
Потрясенный услышанным, Дайен посмотрел на нее, затем украдкой бросил взгляд на Командующего.
— Вы хотите сказать…
— Делая ставку, рискуешь. Нада поставил не на ту лошадь.
— Что?
— Ничего, Дайен. Не обращай внимания. Колоннада вела сквозь серию арок все глубже в крепость. Чем дальше от солнца и воя ветра, тем холоднее и тише было в крепости. Дайен подвел их к большим сводчатым дверям и постучал.
— Не подождете ли здесь, милорд, — сказал он, — я сообщу о вашем прибытии.
Саган махнул рукой; он был увлечен разговором с капитаном Уильямсом. Мейгри, оставшись одна, сняла капюшон с головы, встряхнула волосами и пожалела, что не взяла с собой зеркало и расческу. О таких вещах она всегда вспоминала, когда было уже поздно. Как могла, она пригладила роскошные светлые волосы, стряхнула пыль с плаща и в эту минуту поймала взгляд Сагана. Краска бросилась ей в лицо. Действительно, она прихорашивалась, как девушка перед первым свиданием.
Проведя рукой по шраму на щеке, она с огорчением обнаружила, что сердце бьется учащенно, пальцы — холодные как лед, а лицо горит.
Джон — старый друг. Просто друг. В конце концов прошло семнадцать лет. Она изменилась, да, изменилась… Снова потрогала шрам. Дикстер тоже, наверно, стал другим. Может быть, женился, завел детей…
Вернулся Дайен. Взял ее за руку и куда-то повел. Комната, в которую они пришли, поразила Мейгри размерами и оживленностью: множество людей и инопланетян толпились вокруг большого овального стола. Но все это отошло на второй план, когда она увидела прямо перед собой Джона, пристально смотревшего на нее. Он изменился, и в то же время остался прежним. Он взял ее руку, низко поклонился, и ей пришлось вспомнить, кто она и где находится. Мейгри лишь крепко сжала ему пальцы и взглядом сказала то, что хотела сказать вслух.
Саган и генерал сделали вид, что незнакомы: так было проще, чем разбирать запутанные отношения прошлых лет и пытаться объяснять их присутствующим. Любое проявление натянутости и холодности могло вызвать естественное недоверие и антипатию между теми, кто представлял якобы закон и порядок, и теми, кто не повиновался этому закону. Все это выглядело иронично, если учесть честолюбивые планы Сагана.
Среди присутствующих был человек, который отвлек Мейгри от мыслей о Джоне Дикстере. Молодой человек представился ей, назвавшись Таском. Он сразу привлекал внимание. Сложением не походил на отца: Данха Туска был грузным, широкоплечим. Мейгри припомнила его мать, которую встретила однажды, много лет назад, и поняла, что он весь в нее: стройный, гибкий, с хорошо развитой мускулатурой. В наружности Туски отсутствовали решительность и солидность, присущие отцу. Чувствовалось, что молодой человек чем-то обеспокоен, но, заметив восьмиконечную звезду на серьге в левом ухе и озабоченные, хмурые взгляды, которые он бросал на Дайена, Мейгри догадалась, что именно гнетет его.
Представление друг другу переговаривающихся сторон — скорее вежливо-холодное, чем приветливое — закончилось, и все заняли места за столом в соответствии с чином. Почетная охрана встала у дверей. Мейгри сидела далеко от генерала, что было кстати при их нынешнем душевном состоянии.
