Как смел Саган говорить такое! «Нет клятвы, которую вы не нарушили!» Как он посмел! Ломая пальцы, она делала десять шагов от кровати к столу, десять шагов от стола к кровати. Он может доверять мне. Знает, что может. Он просто наказал меня. Убить не может, так будет наносить рану за раной...
Дверь в каюту открылась. Мейгри резко повернулась, подумав, что пришел Саган: он один осмеливался входить без предупреждения. Может быть, он изменил свое решение? Она еще в его апартаментах почувствовала какое-то колебание...
Но это был не Командующий. В дверях показался центурион, который нес на плечах тело одного из ее охранников.
– Не могли бы вы отключить систему контроля, миледи? – холодно сказал центурион, протискиваясь в двери со своей ношей. – Закройте дверь.
Мейгри, ничего не понимая, сделала все, что он просил.
– Он болен? Потерял сознание? Позвать доктора Гиска?
– Не надо никого звать, миледи. Если вы подержите ноги, мы сможем уложить его на кровать.
Мейгри подхватила ноги охранника и помогла. Осмотрев его, она увидела синяк на шее около ключицы и вопросительно взглянула на вошедшего центуриона.
– Что происходит?
– Спасибо за доверие, миледи.
– Какое доверие, черт возьми?! Как говорит Саган, я могу вызвать у вас апоплексический удар и вы вздохнуть не успеете. Мне ничего не грозит. А вот вам – да. Что происходит?
Центурион посмотрел на бездыханное тело своего товарища.
– Лорд Саган справедливый человек. Он не станет наказывать другого за преступление, которое совершил я.
– Какое преступление? – Мейгри начинала терять терпение.
– Загляните, пожалуйста, в шкаф, миледи.
Мейгри отступила в сторону и показала рукой на шкаф.
– Открывайте сами.
Центурион улыбнулся, хотя лицо его было мрачным и серьезным, подошел к стенному шкафу и распахнул дверцы. Сунув руку в глубь одной из полок, он достал летный костюм и шлем.
– Здесь же вы найдете ботинки, миледи. Боюсь, они будут вам велики, но я выбрал самые маленькие. У нас практически нет пилотов с вашими размерами.
Мейгри не могла удержаться на ногах и села на край кровати.
– Нам только что объявили, – продолжал центурион, – что враг двинулся сюда. Он еще не виден, но локаторы засекли его. У вас есть время, но надо поторопиться, миледи.
Заметив, что Мейгри сидит без движения, центурион повесил костюм на спинку кресла, сверху положил шлем. Затем достал из шкафа ботинки и остальные детали обмундирования.
– Я договорился, что вас примут в легион Дайена, миледи. Подумал, что и вы предпочли бы попасть к нему.
Губы Мейгри зашевелились, и наконец она смогла внятно сказать:
– Как вас зовут, центурион?
– Маркус, миледи.
– Маркус, вы слышали приказ лорда. Вы сами себе подписали смертный приговор. Почему вы делаете это для меня?
– Прошу прощения, ваша светлость, – Маркус посмотрел на нее многозначительно, – но я делаю это не для вас, а для своего повелителя. Так вы сможете помочь ему больше, чем сидя в каюте. Я прав, миледи?
– Да, – ответила Мейгри. – Несомненно.
– Сегодня многие из моих друзей отдадут за него жизнь, – сказал Маркус с печальной улыбкой. – Я делаю то же, но немного по-другому, вот и все.
Послышался бой барабанов, от которого охватывало возбуждение и замирало сердце. Саган не любил, чтобы сигнал к бою подавали с помощью сирен, и расставил барабанщиков на всех палубах. Звонкая, раскатистая дробь действовала на современного человека так же, как на предков, – кровь закипала в жилах, учащался пульс. Освещение померкло – вся энергия направлялась на самые важные объекты, второстепенные обесточивались, включая камбузы. Отныне лишь холодная еда сухим пайком ожидала тех, кому удастся выбрать время, чтобы перекусить.
– Сигнал боевой тревоги, миледи. Я выйду, чтобы вы переоделись.
Мейгри взяла шлем в руки, которые, казалось, потеряли способность ощущать. В этот момент раздался грохот закрываемых люков в стыковочных отсеках.
– Извините, я не смогу проводить вас до взлетной палубы, миледи. Мне нельзя покидать пост.
– Я знаю, где она находится, – пробормотала Мейгри. – На шестнадцатом уровне.
– Голубой легион. – Маркус остановился у двери.
«Он уже далеко не молодой человек, – отметила про себя Мейгри. – Давно и верно служит Сагану». Она увидела свое отражение в его ясных карих глазах.
– «Голубой» – очень подходящее название, не так ли, миледи? Как будто cам Бог выбрал это название.
Мейгри посмотрела на свое синее бархатное платье.
– Да, – ответила она. – Сам Бог.
– Счастливых полетов, миледи, – Маркус приложил руку к груди, салютуя.
– Храни вас Бог, – ответила она скорее по привычке, не вкладывая особого смысла. Но центурион принял ее слова как благословение и поклонился. Дверь открылась, и он ушел.
Мейгри осталась одна, если не считать центуриона, лежавшего без сознания на кровати. Барабаны били, призывая всех поторопиться. Дрожащими руками она сняла с себя синее бархатное платье. Посмотрев на него долгим взглядом, свернула и бросила в угол каюты.
Что бы ни случилось, она уже никогда не наденет этого платья.
