– Дикстер ищет меня? Да, я сейчас же пойду и доложусь ему. Парень? Нет, с ним все в порядке. Просто ему это в новинку. Надо попривыкнуть.
Щупальца осторожно освободили Дайена, и юноша, поклонившись, поприветствовал зеленое существо на его языке.
Шар, казалось, остался очень доволен, если щупальца вообще могут выражать удовольствие, но Дайен решил, что так оно и есть. Инопланетянин громко и восхищенно жужжал и потрескивал.
– Это единственные слова, которые я знаю. – Дайен повернулся к Таску. – Скажите Джарану, что я знаю только приветствие на его языке.
Таск смотрел на юношу широко открытыми глазами.
– Я никогда не учил их язык, – оправдывался Дайен, решив, что Таск именно поэтому так странно смотрит на него. – Платус говорил, что их язык вреден для голосовых связок.
– Ага, верно. – Таск выждал, когда иссякнет поток слов инопланетянина, звучавших так, словно в лесу орудовала электропилами целая компания лесорубов, и передал слова Дайена. Шар слушал, пользуясь своим «переводчиком», и при каждом слове подпрыгивал.
– Джаран все понимает и говорит, что испытал огромное удовольствие, услышав слова, произнесенные на его языке устами представителя другой расы, и надеется, что ты с ним пообедаешь.
Дайен поклонился. Инопланетянин подпрыгивал, размахивал щупальцами и наконец, сказав что-то еще Таску, ушел.
– А Рифер? Я знаю, он здесь. Узнал его корабль, – сказал наемник, потирая от удовольствия руки. – Вечером будет игра с высокими ставками. Только не проговорись Икс-Джею, ладно? Кстати, откуда ты знаешь эту чепуху?
– Что? – Внимание Дайена было приковано теперь к стоящему рядом с «Ятаганом» прогулочному кораблю, переделанному в военный. – Вы спрашиваете об игре? Я ничего не знал о ней, пока вы не сказали...
– Да не об игре я спрашивал. О Джаране. О том, кто он и что ты ему сказал? Ты действительно не говоришь на его языке?
– Не говорю. Но я изучал языки и обычаи многих рас галактики.
– Мне вот что любопытно узнать, парень. Сколько языков ты знаешь?
– Думаю, около восьмидесяти. Но только на тридцати говорю свободно. С другими бывают затруднения. А что? На скольких языках говорите вы?
– На двух – родном и тарабарском, на том, что мы сейчас используем. А твой учитель слыхал вообще о «переводчиках»?
– Конечно. Я знаю, как ими пользоваться. Но Платус говорил, что человек, который может общаться с представителем другой расы на его языке, проявляет тем самым уважение к нему, а это всегда запоминается и ценится.
– Что ж, ты покорил сердце Джарана, если, конечно, у него есть сердце. – Покачав головой, Таск положил руку на плечо Дайена. – Пойдем навестим генерала.
Кто это? И что здесь происходит?
И в замке, что огнями блещет,
Умолкли восхваленья королю;
И рыцари перекрестились в страхе,
Все доблестные рыцари Камелота.
От раскаленных под солнцем бетонных плит космодрома поднималось марево, в котором плавали миражи бассейнов с голубой водой. В кубрике космолета Дайен, утирая пот с лица, с завистью смотрел на Таска, переодевавшегося в легкие, защитного цвета шорты и сетчатую, без рукавов майку.
– Хочешь, одолжу тебе свои шорты?
– Разве мы не собираемся идти на встречу с вашим генералом?
– Конечно, пойдем, но Дикстер не придает значения формальностям, – уверил его Таск.
В глазах Дайена авторитет генерала с каждой минутой все больше падал. Он согласился переодеться и поднялся в жилой отсек.
– Поспеши, парень.
Закончив отключение всех основных систем космолета, Таск оставил Икс-Джея доделывать работу, а сам тоже поднялся в жилой отсек.
Дайен стоял у металлического сундучка, в котором держал одежду. Он уже надел чистые голубые джинсы, а в руках держал что-то похожее на рубашку. Задумчиво разглядывая ее, Дайен поглаживал материал пальцами.
– Что ты там нашел? Моль? – пошутил Таск. – Черт, ну и белая же у тебя кожа! Подходит к рыжим волосам. На этой планете можешь обгореть так, что облезешь. Надо достать что-то для защиты от солнца. Идем. Эй, что случилось?
– Ничего, – ответил Дайен. Казалось, он был чем-то взволнован и недовольно посмотрел на Таска, прервавшего его размышления. Одевшись, он направился к выходному люку.
Таск последовал за ним и, воспользовавшись возможностью, внимательно разглядывал рубашку, стараясь угадать, что же в ней так привлекло внимание юноши.
Собственно, это была не рубашка, а скорее блуза: свободного покроя, явно домашнего изготовления, причудливо расшитая серебряными нитями, с вырезом для головы и рукавами-реглан. Кроме того, что блуза была самодельной, о чем догадался Таск по неровным грубым швам, – он и сам мастерил себе одежду во время длительных полетов, – больше ничего особенного заметить не удалось. Ну разве еще декоративная вышивка. Вдоль ворота, по краям рукавов и по подолу блузы поблескивали крошечные узоры в виде восьмиконечной звезды.
Настроение у Таска испортилось.
